Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

От имени Временного правительства Собор приветствовал А.В. Карташев, заменивший В.Н. Львова сначала на посту обер-прокурора, а потом и возглавивший вновь учрежденное Министерство исповеданий. В своей деятельности накануне Собора он руководствовался кадетской программой «по религиозному вопросу». Она подразумевала строительство светского государства, но с сохранением определенных «близких» отношений между государством и Православной церковью, некоторого покровительства со стороны государства в отношении церкви. В этих случаях «отделение» трактовалось как «отдаление» церкви от государств и не более того. К слову сказать, «приближение» касалось только Православной церкви, и в этом уже заключена была возможность к конфликту между государством и неправославными объединениями. Речь Карташева впоследствии многие назвали государственной декларацией по отношению к церкви. Министр исповеданий заявил, что Временное правительство ждет той минуты, когда Собор представит ему новый план церковного управления. С этого момента будет упразднен государственный контроль в делах внутреннего церковного управления. Но пока этот момент не наступил, остаются в полной силе все прежние правящие установления Русской церкви, принимавшиеся с санкции государства[155]. Карташев пафосно завершил свое приветствие словами: «Осеняю себя вместе с вами широким православным крестом».

Заметим, хотя Карташев и стремился создать эффект полного взаимопонимания правительства и Православной церкви, в действительности этого не было. Власть, вступая на путь сближения с Православной церковью, рассчитывала на взаимопонимание с ее стороны. Предполагалась, что церковь осознанно и добровольно примет изменения, происшедшие в сфере государственно-церковных отношений, откажется от былых привилегий и преимуществ в пользу всех разрешенных законом религий, а также и от чрезмерных претензий на «господство» в обществе и государстве, ставших после Февраля 1917 г. уже иными, чем прежде. Но все это оказалось розовыми мечтами. Достаточно указать, что ни один акт по принципиальным вопросам реформы государственно-церковных отношений, принятый правительством, не нашел признания со стороны Православной церкви[156]!

Далее последовали приветствия в адрес открывшегося Собора от различных церковных учреждений, академий, университетов, корпораций, армии, флота и проч., и проч.

Несмотря на дежурный, как правило, в таких случаях характер выступлений, все же некоторые из докладчиков делились сокровенным. Московский городской голова эсер В.В. Руднев поспешил связать новую российскую государственность с Православной церковью, заявляя, что «основы духовно-религиозной жизни вечны, и, пока жив будет русский народ, живы будут его пламенная вера и искренняя религиозность, полная терпимости ко всем инакомыслящим» [157].

Пока продолжались приветствия, взгляды многих были обращены на странную фигуру, что стояла на солее возле царских врат, – господина в узком домашнем пиджаке, в небрежной позе и засунутыми в карманы руками. Он все время оглядывался по сторонам, бесцеремонно, будто у себя дома, разглядывая собравшихся. Это был В.Н. Львов, теперь уже бывший обер-прокурор. Показательно, что, хотя в православной среде отношение к нему и его церковной политике было резко отрицательным, но ему все же дали возможность приветствовать открытие Собора от имени церковной комиссии Государственной думы. В своем выступлении он, почти и не скрывая, воспел панегирик деятельности Государственной думы:

Вся 10-летняя деятельность церковной комиссии Государственной думы была периодом борьбы за права свободной Церкви и мне, как председателю этой комиссии, особенно была близка и ведома вся тяжесть напряженной работы церковной комиссии. Ныне эта борьба окончена. Церковь получила свободу, но не от руки бывшего правительства, не от царской власти. Только сам народ и то великое революционное движение, которое по неисповедимым путям Промысла Божия охватило Россию, даровали свободу Церкви. Свобода дана Церкви волею русского народа – об этом председатель церковной комиссии счастлив заявить пред лицом церковного Собора и передать приветствия и пожелания счастливой и плодотворной работы от церковной комиссии Государственной думы[158].

* * *