Золотая Орда. Монголы на Руси. 1223–1502

Пытки применялись не только для получения признательных показаний. Им подвергали также уже осужденных на смертную казнь непосредственно перед исполнением смертного приговора. Ранее уже рассказывалось, что так был казнен русский боярин, отказавшийся пройти между двух очищающих костров. Напомним также, что перед тем, как отрубить мечом голову великому князю Михаилу за отказ последовать монгольским обычаям, осужденного пытали, нанося ему удары пяткой в область сердца и в живот. А в 1411 году церковного служку во Владимире за то, что он не захотел раскрыть место, где были спрятаны сокровища его церкви, положили на раскаленную решетку, а затем содрали с него кожу. До этого ему загоняли щепки под ногти, но он так и не выдал секрета. Практиковалось также отрезание ушей и выкалывание глаз.

Смертная казнь обычно всегда сопровождалась жесточайшими и необычайно зверскими пытками. Так, русские летописи сообщают, что после битвы на Калке в 1223 году, о которой уже говорилось в первой части книги, побежденных русских князей монголы положили под доски и на таком помосте устроили пиршество по случаю своей победы, задавив их. А 19 июля 1270 года рязанского князя казнили так: его положили на стол, избили, перерезали ему суставы, забросали камнями и оставили лежать в таком положении. Князь долго мучился перед тем, как ему отрубили голову. А вот сведения о том, что Бату заключил под стражу доверенное лицо великого хана Гуюка, с которым он разругался, а затем приказал бросить посланца в кипящую воду, точно проверить не удалось.

Женщин казнили путем удушения тетивой от лука, как, например, в 1294 году вдову Менгу-Тимура[433], а также путем привязывания на веревке к лошади, которую затем пускали по каменистым склонам гор. Так, по крайней мере, как утверждает Абд эль-Джафар, поступили с одной из ханских жен Тайдулой (Тайд-оглой). Правда, об этой казни сообщает только он, в других же источниках сведения об этом отсутствуют.

Столь жестокие казни проводили в порядке устрашения на будущее. Часто их применением просто угрожали. Например, хан Узбек в ярлыке, выданном русскому митрополиту Петру, где подтверждались привилегии духовенству, грозил подвергнуть всех, кто ослушается его указаний, таким суровым наказаниям.

Подданные правителя могли обратиться к хану с жалобами любого рода и также подать ему апелляцию на уже вынесенный приговор. Однако о деятельности придворного суда мало что известно. До нас дошли только сведения о состоявшемся в 1318 году процессе, результатом которого, как следует из документов тогдашнего делопроизводства, явилось вынесение смертного приговора князю Тверскому Михаилу Ярославичу. Известно, что подобные процессы любили устраивать и в Иране.

Михаила судили по обвинению князя Московского Юрия и татарского вельможи Кавгадыя и поэтому вызвали к хану. По прибытии в Сарай к Михаилу приставили татарского чиновника в качестве охранника и сопровождающего (по-русски «пристава»). По совету Кавгадыя Юрий взял с собой множество князей и бояр, которые выступали свидетелями обвинения. Решающую роль на суде играл Кавгадый, бывший одновременно обвинителем и судьей. На следующем заседании, состоявшемся через неделю, Михаилу зачитали пункты обвинения: удержание для себя дани, борьба с татарскими посланниками и доведение до смерти жены Юрия, татарской принцессы Кончаки.

Слушание дела растянулось на многие недели. Михаила били, но в цепи не заковывали. Вместо этого на его шею надели тяжелые колодки, которые не снимали двадцать четыре дня. Один раз Михаила выставили на рыночной площади для всеобщего обозрения и несколько раз всенародно зачитывали статьи обвинения. Еще через некоторое время на той же площади была совершена казнь. Она состоялась 22 ноября 1318 года. Перед приведением приговора в исполнение ему дали возможность проститься со своим окружением и выслушать напутствия христианского духовника. Палачи оттеснили от места казни сбежавшийся народ, воткнули приговоренному нож между ребер и вырезали ему сердце.

Князь Московский Юрий хотел, чтобы тело Михаила осталось лежать на площади, но этому воспротивился Кавгадый. Труп казненного положили на телегу и окольными путями отправили на родину в город, где до этого княжил Михаил.

Приведенное выше описание монгольского судебного производства, которое не отличилось объективностью, взято из русских летописей и составлено на основании свидетельств очевидцев. Поэтому оно заслуживает доверия. В то же время нельзя не отметить, что его изложение, особенно в последней части, где говорится о захоронении тела казненного, носит весьма пафосный характер и напоминает жизнеописание святых. Поэтому нельзя исключить, что и в отображении самого судебного процесса допущены отступления от истины, чтобы вызвать сочувственное отношение к Михаилу. Тем не менее этот процесс весьма напоминает суд над принцем Ширамуном[434], главой заговора на выборах великого хана Монке в 1251–1252 годах.