Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Некий французский критик, недружелюбно настроенный по отношению к португальской армии второй половины XVIII в., был вынужден признать, что инженеры – это ее наиболее подготовленные части. Этот вынужденный комплимент был недалек от истины. Начиная со второй четверти XVIII в. инженеры португальской армии не только выполнили целый ряд практических измерений на местности, но и нанесли на карту некоторые отдаленные области Бразилии. Именно они также стали архитекторами многих церквей и общественных зданий, а также составили проекты фортификационных сооружений. После катастрофического землетрясения 1755 г. Лиссабон был восстановлен в основном благодаря их планам реконструкции города и под их наблюдением. В Бразилии бригадир Алпоин спроектировал губернаторский дворец в Оуру-Прету и в Рио-де-Жанейро, грандиозный акведук в Рио и много других монументальных сооружений. Португальские военные инженеры в это время активно работали также в Африке и в Индии, хотя сохранилось не так уж много следов их созидательной деятельности на Востоке.

Предположительно, по настоянию Азеведу Фортеша дон Жуан V издал в 1732 г. указ, согласно которому в каждом пехотном полку должна была быть одна рота профессиональных офицеров-инженеров. К уже существовавшим двум военным академиям, где преподавалась фортификация и военно-инженерное дело (в Лиссабоне и Вианеду-Минью), добавились еще две – в Элваше и Алмейде. При продвижении по службе для всех офицеров-инженеров по званию ниже подполковников вводились экзамены, председателем экзаменационной комиссии был главный инженер или его заместитель. Еще до этих нововведений некоторые офицеры из пехотных, кавалерийских и артиллерийских подразделений уже начали специализироваться в военной инженерии и посещать курсы архитектуры. Среди этих офицеров с разносторонней подготовкой были Жозе Рудригеш де Оливейра, первый командир драгун в Минас-Жерайсе, и Андре Рибейру Коутинью, колонист области Риу-Гранди-ду-Сул. Существовали, как упоминалось ранее, военно-инженерное училище в Салвадоре, Рио-де-Жанейро и Ресифи. Но выпускники этих училищ (aulas de fortificaqdo)

редко имели уровень подготовки как у Алпоина и его коллег. За 10 или 15 лет до заключения Мадридского договора ключевые посты в Бразилии и Мараньян – Пара занимали либо инженеры, либо губернаторы, которые были тесно связаны с инженерами и картографами.

В каком положении находилась Португальская Америка в этот период, можно лучше понять, если сделать краткий обзор капитаний, двигаясь с севера на юг. Ради практических целей их можно сгруппировать в четыре региона, каждый из которых кратко рассмотрим. Первый из них – амазонский штат Мараньян – Пара, о котором много говорилось в предыдущей главе. Второй – северо-восточные капитании Пернамбуку, Параиба и Сеара. Третий – Баия и ее окрестности, простирающиеся до реки Сан-Франсиску. Территория четвертого региона – от Рио-де-Жанейро и до Оуру-Прету – находилась под контролем Гомеша Фрейре де Андрада, он также бдительно следил за тем, что происходило в капитаниях Рио-де-Жанейро, Минас-Жерайс и Сан-Паулу, не забывая о беспокойной колонии Сакраменто на испанской территории. Небольшие капитании, такие как Итамарака, Ильеус и Порту-Сегуру, включали в тот или иной регион, они оказались в тени крупных территорий и потому заслуживают только краткого упоминания.

Пара, о чем говорилось в предыдущей главе, была довольно процветающей, в то время как Мараньян все еще пребывал в экономическом кризисе. Это различие в их положении объяснялось тем, что Белен развивался благодаря экспорту «лесных пряностей», которые собирали индейцы в джунглях по берегам Амазонки и ее притоков. Напротив, производство сахара, табака и хлопка, основных продуктов экспорта из Сан-Луиса, тормозилось нехваткой негров-рабов и непрофессиональной работой индейцев в поле. Кофе, который впервые был ввезен в 1727 г. в Пару из Кайенны, вскоре стал ценной экспортной культурой. Настолько, что в 1743 г. местное правительство разрешило экспорт кофе в Португалию только из Амазонии, что указывало на то, что объемы производства кофе в Паре уже были достаточны для португальского рынка. Более важной культурой стало какао, хотя бразильским производителям этого продукта приходилось конкурировать с испанцами. Четвертый граф Эрисейра в декабре 1733 г. заметил в своем «Дневнике», что цена какао в Мараньяне резко возросла благодаря новости, что часть судов возвращавшегося испанского флота потонула в шторм.