Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

После 15 лет правления графа Сабугозы пост вице-короля занял граф Галвеаш, правивший 14 лет. До этого он был губернатором Минас-Жерайса и пользовался популярностью у местных жителей. Во время его пребывания во власти основные проблемы Баии так и не были решены. Владельцы сахарных и табачных плантаций жаловались на низкую оплату за произведенную продукцию и на высокие цены на рабов. Усилия графа Галвеаша заставить плантаторов выращивать наряду с сахарным тростником также и маниок, были столь же неудачными, как и у его предшественника. Те производители, которые выращивали маниок в Кашуэйре, жаловались на несправедливую оплату их труда. Власть муниципального совета продолжала слабеть, и однажды граф Галвеаш даже заключил в тюрьму на девять дней всех советников, чтобы охладить их пыл. Дело было в том, что они выступили против строительства иезуитами морского причала, разрешение на которое дал сам граф.

Другими вечными проблемами, что явствует из переписки вице-короля с Лиссабоном, была нехватка в обращении звонкой монеты и наличие множества фальшивых денег, нежелание жителей Баии проходить военную службу и заключать законные браки, контрабандная торговля с моряками иностранных и португальских судов, плававших в Индию, Западную Африку и на Азоры. Беспокоили также вопросы церковной юрисдикции и вопрос налогового иммунитета.

Начальник монетного двора в Байе обвинял в распространении фальшивых денег иностранных торговцев. Действительных же виновников можно было найти гораздо ближе. Кроме тех фальшивомонетчиков, которые действовали в Минас-Жерайсе и Сан-Паулу, некоторые их подельники были пойманы и казнены в Салвадоре во время правления вице-королей Сабугозы и Галвеаша. Нежелание уроженцев Баии служить в армии солдатами объяснялось частично невысокой оплатой, скудными пайками и нехваткой обмундирования. Но и в таком случае ситуация в Байе не была столь плоха, как, например, в Параибе, где гарнизон не получал никаких выплат в течение четырех лет, как об этом стало известно в 1727 г. Граф Галвеаш, хотя сам получил образование священника и даже претендовал одно время на шапку кардинала, не замедлил выступить с критикой излишеств, которым предавались священники, монахи и монахини в заливе Всех Святых. В апреле 1739 г. он писал королю, что желание дворян обоих полов стать служителями церкви было одной из причин, что во время его четырехлетнего правления было заключено всего лишь два брака между «благородными людьми». Свадьбы среди простого люда, добавил он, были тоже довольно редки относительно всего населения. Женились те граждане, кто желал избежать воинской службы. Тем не менее в Салвадоре в то время, когда граф занимал пост вице-короля, были основаны три новых женских монастыря. Один из них был организован благодаря усилиям иезуита падре Малагрида.

В это время торговля рабами из Западной Африки продолжала быть основой процветания Баии, на что неоднократно указывали графы Сабугоза и Галвеаш в своей переписке с королем. Если доверять имеющейся статистике смертности, то в Салвадоре в 1740-х гг. было равное количество негров-рабов из Судана и Банту. Однако в это же время торговля с Уидой, которая была наиболее доходной, начала постепенно сокращаться, а торговля с Луандой – расти. Контрабандная торговля золотом с Западной Африкой в 1734–1735 гг. привела к беспрецедентному скандалу, когда были раскрыты подробности операций, которые проводила подпольная кампания, специально созданная для этой цели. Эта незаконная организация имела влиятельные представительства в Байе, Пернамбуку, Рио-де-Жанейро, Сакраменто, Сан-Паулу и на острове Сан-Томе. Среди ее участников были известные официальные лица – коронный судья Сан-Томе, который был главным виновником, и Луиш Тенориу де Молина, ветеран «войны эмбоаба»,

который сколотил состояние в Минас-Жерайсе и позднее стал одним из богатейших и наиболее выдающихся горожан Салвадора.

Если такая обширная конспиративная сеть могла действовать незамеченной под носом муниципальных властей во многих городах, неудивительно, что во внутренних областях страны силы правопорядка были еще менее эффективны. Применение закона не было нигде простым делом. Португальское колониальное законодательство было причудливым смешением законов, принятых еще в правление королей Мануэла I и Филиппа I, и распоряжений, предписаний и королевских указов последующих монархов из династии Браганса. Даже самый опытный юрист с трудом мог найти верный путь в этом бумажном лабиринте изменчивых и противоречивых постановлений. Любой человек с деньгами и влиянием мог бесконечно долго препятствовать вынесению окончательного вердикта, тем более что последнее слово было за королем. Основные законы были неудачным сочетанием средневековых практик и римского права. Они никак не отражали реалии Южной Америки.