Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Португальские адвокаты имели незавидную репутацию коррупционеров, хотя среди них встречались и достойные люди. Однако и те и другие были непревзойденными мастерами в бюрократическом затягивании решения назревших вопросов. Вследствие того, что немногочисленные населенные пункты в сертане были разбросаны на огромной территории, функции управления брали на себя местные магнаты, такие как Мануэл Нунеш Виана, Франсишку Диаш д’Авила и Бернарду де Карвалью де Агиар. Все они не только возглавляли отряды милиции в чине полковников и подполковников, но в их руках была также сосредоточена административная и судебная власть. Поскольку они контролировали местные вооруженные силы и, как правило, были крупными землевладельцами, то у них появлялся соблазн использовать свое выгодное положение для продвижения своих интересов и еще более укрепить свое господство в подвластном им регионе.

Корона знала об этих их попытках узурпировать властные полномочия на местах, и потому в конце XVII в. был принят закон, призванный пресечь их противоправные действия. Среди одобренных мер было ограничение времени службы в милиции тремя годами (первоначально она была бессрочной), значительное увеличение штата мировых судей и резкое сокращение площади земельных наделов. Но одно дело было заявить о принятии этих мер, и совсем другое – осуществить их на практике в отдаленных районах, где реальной властью обладали те самые лица, против которых был направлен новый закон. Кроме того, в сертане было трудно найти подходящую кандидатуру для мирового судьи, кто мог бы читать и писать. Когда об этом сообщили в Лиссабон, то ответ был таков: не важно, если судья безграмотен, главное, чтобы его помощник знал грамоту. В итоге закон остался мертвой буквой, и если в какой-то мере и удалось сломить сопротивление магнатов, то это стало заслугой энергичных вице-королей, таких как маркиз Анжеха и граф Сабугоза. По их приказу казнили нескольких злоумышленников, но, по свидетельству графа, это не произвело особого впечатления на персон подобного рода.

Все, что происходило в сертанах Баии, имело прямое отношение к магнатам в регионе Сан-Паулу и Минас-Жерайсе. Все эти люди жаждали почетных гражданских и военных титулов, для них было важно обладать властью и влиянием. Губернаторы прекрасно осознавали этот факт и постоянно напоминали королю, что раздача наград и привилегий были наилучшим способом обеспечить их лояльность. Антониу де Албукерке, следуя этому правилу, щедро раздавал влиятельным лицам звания бригадира и полковника, когда возникла необходимость срочно урегулировать гражданский конфликт в Минас-Жерайсе. Эту практику продолжили последующие губернаторы. Заметим, что она распространялась не только на белых колонистов в Мараньян – Пара, но и на новообращенных американских племенных вождей. На другой окраине Португальской империи в начале XVIII в. звание полковника получили вожди кланов на острове Тимор, а представители знати – звания более низкого ранга. Это было инициативой губернатора Антониу Коэлью Геррейру, который был губернатором в Пернамбуку в 1678–1682 гг.

С другой стороны, граждан Португальской Америки награждали обычно тремя военными орденами: орденом Христа, орденом Сантьяго и Ависским орденом. Однако в Португальской Азии, как отмечал в 1607 г. солдат-хронист Диогу ду Коуту, ими награждали особенно щедро. Объяснялось это тем фактом, как указывалось в королевской грамоте 1715 г., что война с врагами креста и короны все еще продолжалась в прибрежных областях Индийского океана. В Южной Америке войны с французами и голландцами закончились, и военные действия велись спорадически лишь с испанцами и с непокоренными индейскими племенами. Здесь можно только добавить, что титул «дон» столь часто стоял перед фамилиями тех португальцев, которые служили в Индии, что город Васай получил прозвище «дон Васай». Подобные титулы гораздо реже встречалась в Португальской Америке. Идальго в Азии осознавали это различие. И хотя многие из них самовольно присвоили себе это звание, они хвалились своей знатностью и ставили себя выше тех дворян, которые оставались в метрополии.