Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Отмену ненавистной подушной подати в 1750–1751 гг. золотодобытчики Минас-Жерайса встретили со вздохом облегчения. Однако муниципальные советники сразу же начали ломать голову над тем, где можно было бы раздобыть те ежегодные 100 арроб золота, которые они предложили в свое время графу Галвеашу в качестве альтернативного платежа, а теперь корона требовала уплаты этой суммы. Муниципальные советники Вила-Рики понимали, что экономические условия в капитании сильно ухудшились с 1734 г., когда впервые было сделано это предложение. Золотоносные потоки давали значительно меньше драгоценного металла, если не иссякли полностью. Золото еще продолжали добывать на крутых склонах гор; это был дорогостоящий способ добычи, требовавший применения гидравлических машин и много времени, прежде чем окупал себя. Многие старатели со своими рабами переместились на более многообещающие золотоносные поля в Гоясе и Мату-Гросу. Район Серру-ду-Фриу, где в 1732 г. велась интенсивная добыча золота, был практически закрыт для старателей, и в 1750 г. здесь перешли на добычу алмазов. В этот же самый период прозвучало заявление, что количество завозимых ежегодно в капитанию негров-рабов сократилось на ⁴

/

₅

. Торговля пришла в упадок, «и от этого больше всего пострадали рабочие приисков по той простой причине, что из этого района экспортировалось исключительно золото. А из рук тех, кто его добывал, оно уходило работорговцам, купцам, лавочникам, ремесленникам, им оплачивали покупку строительных материалов и других товаров». Хуже всех материальное положение было у добытчиков золота. Несомненно, достойные члены муниципального совета несколько преувеличивали, но нет недостатка в других свидетельствах, что свои лучшие дни Вила-Рика-ду-Оуру-Прету пережила в правление графа Галвеаша.

С другой стороны, Рио-де-Жанейро производил впечатление скорее процветавшего, чем клонившегося к упадку города, хотя золото из Минас-Жерайса, Гояса и Мату-Гросу теперь в большей степени везли не в Салвадор, а в Сан-Себастьян. Краткое, но ценное описание Рио-де-Жанейро оставил в 1748 г. офицер французского военного корабля «Радуга», прибывшего с официальным визитом. Несмотря на большие денежные вливания в строительство оборонительных сооружений со времен экспедиции Дюге-Труэна, этот французский визитер был о них невысокого мнения, заявив, что «надежность обороны города зависит в первую очередь от мужества его жителей». Гарнизон состоял из 800–900 пехотинцев, «достаточно хорошо экипированных, среди которых есть примерно сотня гренадеров, которые выглядят прекрасно». Однако офицеры, по его мнению, были «неродовиты и не имели никаких заслуг, и губернатор командовал ими по своей прихоти». В городе было много священников и монахов, но в случае возникновения кризисной ситуации, как считал француз, на службу в милицию можно было призвать не более двух тысяч здоровых белых людей. Было очень много негров, и офицер увидел также на улицах «большое количество мулатов», и постоянный рост их числа он приписывал «распущенности, причиной которой является климат и праздность существования местных жителей».

Француз заметил, что значительное преобладание в населении негров-рабов могло представлять опасность для их белых хозяев, если бы не взаимная ненависть между суданцами и банту: «Общественная безопасность поддерживается этой явно выраженной антипатией». Согласно его мнению, рабы-банту ценились больше, чем суданцы, но португальцы старались завозить их в равной пропорции, чтобы тем самым поддерживать расовое равновесие. В этом он определенно ошибался. Португальцы прекрасно знали об их взаимной антипатии. Однако покупка рабов зависела в основном от потребности в определенном виде работ (горная промышленность, сельское хозяйство, домашняя обслуга) и от их наличия на рынках рабов в Гвинее, Анголе и Бенгеле. Но это никоим образом не было реализацией идеи в духе Макиавелли «разделяй и властвуй».