Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Взаимную ненависть между двумя группами населения еще больше подогрели оскорбительные заявления в адрес друг друга. Для того чтобы выразить свое презрение к переселенцам из Португалии и с островов Атлантического океана, жители Сан-Паулу дали им прозвище эмбоаба. Это было индейское слово с неясной этимологией, но имевшее явно уничижительное значение. Я придерживаюсь следующего мнения. В некоторых источниках говорится, что в Бразилии водилась птица с оперенными ногами, которая называлась эмбоаба. Местные жители, ходившие босиком, дали такое презрительное прозвище вновь прибывшим, которые носили башмаки и длинные штаны. Имеются свидетельства, что некоторые жители Сан-Паулу вначале были настроены дружественно по отношению к эмбоаба, к этим бедным и нуждавшимся «сынам Португалии», и помогали им, чем могли, но те в ответ отплатили им черной неблагодарностью.

Еще одним источником раздора были рабы. У жителей Сан-Паулу рабами были американские индейцы, которых объединяли под общим именем тапуйас. У эмбоаба, когда они могли позволить себе иметь рабов, всегда это были негры. Соответственно между двумя этими группами рабов было столь же мало симпатии, как и между их хозяевами.

Здесь стоит упомянуть еще один факт. Вопреки ожиданиям, искатели удачи, приходившие на прииски из окрестностей Баии, Пернамбуку и из других районов Бразилии, чаще находили общий язык с уроженцами Европы, то есть с эмбоаба, а не с жителями Сан-Паулу индейского происхождения. Большинство родившихся в Бразилии в первом поколении переселенцев в северных капитаниях были родом из Баии. Но в большинстве отчетов о гражданской войне не делается различий между ними и эмбоаба. То, что в жилах жителей Сан-Паулу текла кровь индейцев и они привыкли ходить босыми, нисколько не мешало им гордиться их якобы аристократическими предками. Соответственно они с презрением относились к эмбоаба независимо от того, были они европейцами или уроженцами Бразилии. Это был тот случай, когда жители Сан-Паулу были настроены против всех, и он напоминал о событиях, случившихся 75 годами ранее. Тогда гражданский конфликт вспыхнул между басками и остальными жителями Потоси.

Напряжение с обеих сторон постоянно нарастало на протяжении нескольких лет, и тут случился инцидент в поселении Аррайал-Нову (Новый Лагерь), который со временем стали называть Сан-Жуан-дель-Рей. Это чрезвычайное происшествие случилось из-за провокационных действий местных жителей, выходцев из Сан-Паулу. Обычно всякий раз, когда они слышали отдаленный звук выстрела, они привыкли говорить: «Наверное, там подыхает какая-то собака или эмбоаба!» Они проживали в основном вне лагеря в буше, «чтобы быть ближе к диким зверям, чьи сердца они унаследовали». Но иногда они группами проходили через Аррайал-Нову, ведя себя крайне агрессивно. В таких случаях «их главарь обычно шел впереди, босым, в хлопчатобумажных штанах, закатанных до колен. Голову его покрывала шляпа с широкими полями, или же на нем была накидка с капюшоном. В руке он держал мачете; он был опоясан патронташем с парой пистолетов, а на его груди висел нож; под мышкой он держал карабин. Он выкрикивал под дробь барабанов и завывание труб призыв: «Убить всех эмбоаба!» Этот ходячий арсенал сопровождала толпа индейцев-рабов и полукровок, тоже вооруженных до зубов.

Эмбоаба, по их собственному признанию, испытывали долгое время благоговейный ужас, сталкиваясь лицом к лицу со столь воинственными соседями. Вполне естественно, что их долго сдерживаемые эмоции однажды прорвались в приступе страшного гнева. 27 июня 1707 г. два известных возмутителя спокойствия, выходцев из Сан-Паулу, стали жертвами суда Линча. Они погибли от рук разгневанных эмбоаба, и это стало ответом на сожжение кузницы, в которой скрывались от погони несколько их соплеменников. Когда эта первая вспышка слепого гнева погасла, большинство эмбоаба покинули лагерь и укрылись в буше, опасаясь заслуженной мести от выходцев из Сан-Паулу. Часть более храбрых эмбоаба, однако, забаррикадировались в одиноко стоявшем доме недалеко от лагеря и подготовились к возможной атаке. Их противники, словно рассвирепевшие львы, появились внезапно. Обнаружив, что осажденные были готовы сражаться до конца, они ограничились тем, что похоронили своих убитых соратников, а затем удалились, подобно кротким овечкам. Вдохновленные подобным поворотом событий, беглецы эмбоаба вернулись в лагерь и решили больше не поддаваться на выходки своих противников. Последние сделали несколько безуспешных попыток достичь мирного соглашения, но не нашли понимания у эмбоаба. Те просто им не доверяли. Шаткое перемирие продолжалось чуть более года, при этом обе стороны с подозрением наблюдали за действиями друг друга, запасались оружием и вооружали своих рабов. Обе стороны считали, что неизбежно настанет день, когда будут окончательно выяснены отношения между ними.