Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Если мы не можем оценить даже приблизительно объем золота, вывозимого из Минас-Жерайса, Рио-де-Жанейро и Баии, то и те цифры, которые имеются у нас о количество золота, поступавшего ежегодно в Лиссабон, равным образом могут быть неверны. Утверждается, что если в 1699 г. было импортировано 725 кг золота, то двумя годами позже эта цифра выросла до 1785 кг, а в 1703 г. – до 4350. Этот рост продолжался до 1712 г., когда был достигнут впечатляющий результат – 14 500 кг золота. Кроме того, продолжился ввоз в страну контрабандного золота, и здесь у нас уже нет надежных данных. Мы располагаем только отрывочными сообщениями о партиях конфискованного золота. По оценке Антонила, менее одной трети добытого золота было задекларировано, а другой малоизвестный автор того времени утверждал, что меньше одной десятой части всего золота поступило на монетные дворы и в плавильные цеха. Эта последняя оценка вполне может быть явным преувеличением, но неопровержимым является тот факт, что огромное количество бразильского золота вскоре поступило в оборот – законным или противозаконным путем – по обеим сторонам Атлантики. Магальяйнш Гудинью сообщает, что самое позднее к 1703 г. количество золота, экспортированное из Минас-Жерайса, значительно превысило объемы золота, которое Португалия получила до того из Гвинеи со времени основания форта Сан-Жоржи в Элмине в 1482 г. Или, иначе говоря, это было больше всего того золота, которое Испания добыла во всех своих американских владениях на протяжении всего XVI в.

В ноябре 1695 г. власти в Лиссабоне рассматривали вопрос контрабанды золота с непонятной самоуспокоенностью. Золото, которое прибыло на пристани Тежу, не обогатило королевскую казну, но сделало богаче королевских подданных. Когда корона и ее советники с опозданием оценили запасы золота, то решили изменить свою провозглашенную ранее политику, которая требовала подчинить интересы производства сахара и табака интересам золотодобывающей промышленности. Первые усилия пресечь утечку золота с монетного двора в Рио-де-Жанейро и из плавилен полностью провалились к концу первого десятилетия XVIII столетия. И тогда было принято решение ужесточить сбор налога на золото в самом Минас-Жерайсе. К счастью для них, неожиданная вспышка гражданского противостояния между жителями Сан-Паулу и вновь прибывшими эмигрантами дала короне повод и возможность для решительного вмешательства.

Глава 3 Жители Сан-Паулу и эмбоаба

Много чернил извели бразильские литераторы на описание так называемой войны эмбоаба (Guerra dos Emboabas), которая вызвала многочисленные дискуссии. Это был гражданский конфликт, охвативший Минас-Жерайс в конце 1708 г. Все опубликованные рассказы о событиях того времени прямо или опосредованно выражают точку зрения только тех свидетелей, которые стоят на стороне эмбоаба. Единственным человеком, кто поддерживал жителей Сан-Паулу, был дон Фернанду Мартинш Машкареньяш де Ленкаштре, губернатор Рио-де-Жанейро, но он слишком поздно проявил себя. Таким образом, историки сталкиваются с недостатком свидетельств о деятельности одной из конфликтующих сторон, но основные причины конфликта вполне понятны.

С начала золотой лихорадки еще больше обострилась неприязнь между первопроходцами из Сан-Паулу и «чужаками», которые пришли вслед за ними. Это было вполне естественно, и не только потому, что жители Сан-Паулу полагали, что они обладают приоритетным правом, так как были первыми. Но их быт носил в некотором отношении скорее индейские, чем европейские черты. Они были привычны к кочевому образу жизни, говорили между собой на языке тупи и чувствовали себя в пустынном сертане как дома; у них было мало общего с недавно прибывшими эмигрантами из прибрежных портов. Те были по рождению горожанами или крестьянами, которые, можно сказать, еще вчера ходили за плугом в Португалии. Дело было также в том, что многие участки с месторождениями золота, которые застолбили за собой жители Сан-Паулу, были

захвачены пришельцами с побережья, когда во время голода 1698 и 1700 гг. их владельцы покинули их. Это, естественно, не могло не вызвать обострения в их отношениях. Жители Сан-Паулу были склонны рассматривать этот район золотодобычи как свою вотчину. Это нашло отражение в обращении городского совета Сан-Паулу к короне в 1700 г. с просьбой предоставлять права на участки только местным жителям.