Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Все время, пока корабли продолжали стоять на рейде, дю Клерк своим поведением показал, что он не смирился с тяжелейшим поражением и не потерял присутствия духа. Он несколько раз пытался бежать, даже подкупал часовых. После того как корабли ушли, он часто обращался с просьбой к губернатору перевести его из иезуитской миссии в другое место, «поскольку был рожден не для того, чтобы стать монахом». В итоге Кастро де Морайс неохотно согласился на его постоянные просьбы, и его перевели в один из лучших домов в Рио. Несколько недель спустя (18 марта 1711 г.) дю Клерк был убит в своей спальне. Несмотря на вооруженную охрану, группа людей в масках легко проникла в дом и так же беспрепятственно покинула его после убийства. Имена убийц так и не были раскрыты, хотя члены Совета по делам заморских территорий в Лиссабоне, сильно напуганные этим известием, убедили дона Жуана V в необходимости провести самое тщательное судебное расследование. В письменном обращении вдовы убитого к Людовику XIV говорилось о городских сплетнях, что это сам губернатор спланировал преступление и два его незаконнорожденных сына были среди убийц. Другим и, возможно, более справедливым было предположение, что это убийство было делом рук ревнивых мужей, до глубины души возмущенных поведением дю Клерка, который забрасывал их жен любовными посланиями.

Когда французы впервые появились в окрестностях Рио-де-Жанейро, об этом сразу же по почте отправили в Минас-Жерайс сообщение Антониу де Албукерке. Его просили быть готовым послать подкрепление, если это окажется необходимым. Албукерке, только что выехавший из Риу-дас-Мортес, разослал приказы всем командирам отрядов милиции и их подчиненным находиться в полной боевой готовности. Вернувшись в Сан-Паулу, он лично наблюдал за отправкой депеш командирам в Сантус и Парати с требованием быть готовыми к выступлению. Жители Сан-Паулу немедленно откликнулись на его призыв, так что даже их старый противник брат Франсишку де Менезеш отозвался о них с похвалой, потому что «откликнулся каждый, способный носить оружие, и они показали тем самым, что не желают власти французского короля». «Отважные старатели» призвали своих командиров немедленно вести их на Рио-де-Жанейро, не ожидая повторного приказа, но их вожди предпочли ждать приказа от Албукерке отправиться в поход. Это было правильное решение, так как две недели спустя пришло известие из Рио-де-Жанейро «о большой победе, одержанной горожанами над врагом, и о том, что ни одному вражескому солдату не удалось спастись бегством, что многие были убиты, ранены или взяты в плен». Такое единение и готовность к быстрой мобилизации жителей Сан-Паулу и эмбоаба во многом повлияло и на их отношение к гораздо более тяжелым кризисным событиям следующего года.

Победа в Рио-де-Жанейро праздновалась с большим размахом как в самом городе, так и в Лиссабоне. Эта новость стала оптимистичным событием на фоне удручающих вестей о войне в Испании. С другой стороны, во Франции всеобщее разочарование от недавних событий еще больше усугубилось приходившими сообщениями, что португальцы, «наглые победители, очень жестоко обходятся с пленными; что они заставляют их умирать от голода и невыносимых условий в тюрьмах; и даже монсеньор дю Клерк был убит, несмотря на договоренность о капитуляции». Утверждение о якобы плохих условиях содержания заключенных было сильно преувеличено. Губернатор ответил отказом на просьбу Франсишку де Менезеша отправить их в Бенгелу, в Мозамбик и в Кабу-Верде, в те «земли, где долго не живут», как цинично заметил бывший монах. Но португальские тюрьмы нисколько не были лучше других тюрем, и потому раненые пленные, несомненно, жестоко страдали.

Эти сообщения, наряду с возможностью покрыть себя славой, с одной стороны, и заполучить богатую добычу – с другой, побудили известного бретонского корсара Рене Дюге-Труэна организовать экспедицию для того, чтобы отомстить за поражение дю Клерка. Дюге-Труэн родился в 1673 г. в Сен-Мало и готовился к церковной карьере, но все же юный клирик предпочел служить Марсу и Венере, отказавшись от набожной и святой жизни. В возрасте 16 лет он взошел на борт одного из каперов, принадлежавших их семейству, и вскоре в том же 1689 г. отличился в одном из военных предприятий. Начиная с этого времени, за исключением краткого периода мира в 1698–1701 гг., он принимал участие во многих плаваниях при любой погоде на разных морях от Шпицбергена и до Гибралтара. Был героем многочисленных морских сражений, в подавляющем большинстве успешных, и его бесстрашие вызывало восхищение его противников – голландцев и англичан. Уважение к нему подкреплялось и его рыцарским отношением победителя и одновременно радушного хозяина к своему пленнику, который проявил себя достойным соперником. К 1710 г. он снискал себе славу величайшего боевого моряка той эпохи. Рене Дюге-Труэн был красив собой, слыл опытным дуэлянтом и искателем любовных приключений, но не любил застолья. Короче, по мнению его друзей, это был «истинный джентльмен».