Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Частые жалобы на проступки клириков колонии не отменяли того факта, что в целом священство продолжало оставаться сильным и влиятельным общественным институтом, к которому миряне относились с должным почтением. Португальцы следовали глубоко укорененной традиции уважения (вплоть до почитания) служителей церкви, хотя некоторые современники утверждают, что она была менее заметна в Бразилии, чем в метрополии и в Португальской Азии. Как бы то ни было, это было основной темой в классической португальской литературе, что самый худший священник стоит выше, чем самый лучший мирянин. Нуну Маркеш Перейра, который не скупится на критические отзывы о португало-бразильском клире, объясняет, что, тем не менее, священство католической церкви выше всех других человеческих призваний и даже выше ангелов. «С помощью пяти слов они могут самого Господа заставить сойти к ним; а с помощью пяти других могут открыть Небесные врата перед грешником и закрыть врата Ада: первые пять – слова, произносимые при посвящении в сан, вторые – слова, которыми отпускают грехи».

Эта сосредоточенность на сакральном и священническом аспекте религии помогает понять, почему португальских священников глубоко почитали в народе. Этот факт отмечали все иностранные путешественники, посещавшие Португалию и ее заморские владения. Были, конечно, и другие причины, такие как высшее образование клира, возвышавшее его над мирянами. Священники были освобождены от уплаты многих налогов, что повышало их престиж в обществе. Я думаю, что с полным правом можно утверждать, что, какими бы недостатками ни обладали отдельные португальские монахи и клирики, в целом, как представители церкви, они пользовались в португалоговорящем мире большим влиянием, чем их коллеги в любой другой стране. Возможно, только за исключением Филиппин и некоторых стран Испанской Америки. На протяжении двух веков, начиная с правления короля Жуана III и до маркиза Помбала, Португалия была наиболее клерикальным государством в христианском мире, уступая в этом отношении разве лишь Тибету. По общему признанию, Нуну Маркеш Перейра был не одинок в своем мнении, что Бразилия была менее набожной страной, чем остальные области Португальской империи. Если это и было действительно так, то это не сильно сказалось на впечатлениях иностранных гостей. Их рассказы подтверждают свидетельство брата Мартина из Нанта, что португальцы Бразилии «с большим уважением относятся к монашеству, но еще с большим – к миссионерам».

Следует добавить, что монахов в Байе было не так уж и мало. Их было больше всего среди иезуитов, долгожителем среди которых был Алешандре де Гусман (1629–1724), окончивший свои дни в ореоле святости в семинарии, которую он основал в Беленеда-Кашуэйра. Он был плодотворным писателем, из-под его пера вышли книги по образованию и аскетике. Однако его труд «Arte de crear bem os filhos na idade da Puericia» (Lisbon, 1685) не нашел много поклонников в Байе. Еще одним выдающимся клириком был архиепископ Себастьян Монтейру де Виде, которого Ле Жантиль де ля Барбине в 1717 г. назвал «святым старцем». Один из его предшественников, брат Мануэл да Ресурейсан, снискал похвалу Нуну Маркеша Перейры за предпринятые им усилия улучшить положение рабов. К сожалению, пример этих и подобных им совестливых клириков не повлиял на основную массу клира.

Как бы протестанты-наблюдатели ни сокрушались по поводу всеобщего засилья «попов» в Байе, они не могли отрицать и глубокой набожности во всех классах населения. Едва ли не каждый благородный сеньор, которого можно было встретить на улице, опирался на эфес шпаги одной рукой, а в другой руке держал четки. Зачастую он носил их на шее. Едва только слышался звон церковного колокола, призывавшего к чтению молитвы «Ангелус», все прохожие на улице преклоняли колена и произносили вслух слова молитвы. Церкви были переполнены прихожанами из всех классов общества, и даже придирчивая миссис Киндерсли была принуждена признать «теплое и глубокое чувство набожности местного люда». На нее особенно глубокое впечатление произвело благочестие новообращенных негров-рабов. «Они были обращены в христианство сразу же, как только их купили, и просто удивительно видеть, какое влияние на их непросвещенный ум оказало великолепие римско-католической веры. Они настолько набожны, насколько люди в наших городах богохульны. Они постоянно молятся и послушны своим духовным наставникам. Их вдохновляют золото облачений, таинственность обрядов, торжественность процессий, они смотрят одновременно со страхом и трепетом на своих духовных отцов».