Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Бразильские историки не пришли к единому мнению, были муниципальные советы подлинным народным представительством или органом олигархического управления. Они также спорят, действительно ли у них был автономный статус, или же они только дублировали распоряжения губернаторов и вице-королей. Ответ зависит, как мне кажется, в основном от двух факторов – времени и места. Муниципалитет в Сан-Паулу играл более важную роль вплоть до 1720 г., принимая во внимание центральную власть в Байе, а не в Салвадоре, находившемся в тени вице-королевского дворца. Старший королевский чиновник в Минас-Жерайсе в конце 1730-х гг. обвинил муниципальных советников этой капитании, что они вели себя как «бунтари-парламентарии» Англии, заметив попутно, что они настроены враждебно к любым действиям короны. Такое агрессивное отношение было невозможно в Байе. Но даже муниципалитет Баии в те времена пытался проводить свою политику в городских делах, часто расходясь во мнениях с такой могущественной личностью, как граф Сабугоза.

Плантаторы, владевшие сахарными плантациями в районе Реконкаву, имели своих представителей в муниципальном совете, но они не составляли в нем большинства. С другой стороны, плантаторы, совет и вице-король иногда совместно выступали против короля. Согласно королевскому указу 1687 г., муниципальному совету запрещалось устанавливать цены на сахар и продавать этот товар по свободной цене. Десять лет спустя подобная политика была пересмотрена. Корона отдала распоряжение, чтобы ежегодные цены на сахар устанавливались согласно договоренности между двумя представителями плантаторов и двумя от местных купцов под контролем муниципального совета Салвадора. Все ящики с сахаром необходимо было осматривать, маркировать и взвешивать перед отправкой в Португалию. Плантаторы, поставившие фальсифицированный товар, должны были заплатить штраф, и им запрещалось посещать Баию в течение двух лет. Еще один указ 1698 г. устанавливал максимальный вес ящика с сахаром в 40 арроб, «учитывая вес самого дерева, из которого он сделан». Опыт показал, что портовые грузчики Лиссабона не справлялись с разгрузкой тяжелых ящиков, «многие из них не стали выполнять свою работу из-за опасения подвергнуть свою жизнь и здоровье опасности, так как такой вес им было поднять не по силам». При попустительстве муниципалитета и губернаторов плантаторы Баии систематически нарушали этот указ на протяжении более тридцати лет, и корона смогла призвать их к порядку только в 1732 г.

Поскольку сахар был главной опорой бразильской экономики, плантаторов (их называли senhores de engenho) признали сельской аристократией, и они получили соответствующие льготы и привилегии. Губернаторские и королевские указы освободили их от уплаты налогов на сахарные заводы со всем техническим оборудованием и их рабами и запрещали налагать арест на их собственность за большие долги. Кредиторам плантаторов разрешалось только собирать урожай во время сафры на специально выделенном для них участке. Эти привилегии распространили позднее на арендаторов, которые обрабатывали небольшие земельные наделы и участки с сахарным тростником. Производство сахара в Реконкаву в первой половине XVIII в. сильно колебалось в зависимости от постоянно менявшегося спроса в Европе и от погодных условий в самой Бразилии. Можно сравнить неплохой урожай 1725–1726 гг., когда в Португалию было экспортировано от 12 до 13 тысяч ящиков сахара, с урожаем во времена Антонила, когда сахаром заполнили 14 тысяч ящиков.

Важным побочным продуктом в производстве сахара был ром и бренди из сахарного тростника. Эти спиртные напитки были важной статьей экспорта в работорговле с Западной Африкой, и на них был большой спрос у негров Анголы и Гвинеи. С другой стороны, избыточное их потребление в среде солдат, моряков и рабов в портовых городах Бразилии и Анголы вело к росту смертности от алкоголизма и пьяных драк. Продажа рома отрицательно влияла на спрос вина из Португалии и островов в Атлантике. По этой причине периодически предпринимались попытки ограничить или даже запретить продажу бренди и рома в Бразилии и Анголе, но вскоре от этого отказались как от невыполнимой задачи. Какие бы неблагоприятные последствия ни влекли за собой эти напитки, рабы вряд ли смогли бы вынести каторжный труд на плантациях сахарного тростника и табака, не имей они этого единственного утешения. Исподволь внушалось, что даже белые дети без согревающего воздействия этих, как их называли, agoardentes da terra могут ослабнуть и умереть. Винокуренные заводы процветали, и их владельцы не раз подавали прошения о предоставлении им тех же фискальных льгот, которые давались аристократам-плантаторам.