Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Как заметил еще Антонил на рубеже XVIII столетия, производство табака в Бразилии было даже более доходным, чем производство сахара. Считавшийся самым лучшим в мире табак охотно покупали маньчжурские правители в Пекине и темнокожие владыки Дагомеи. Наилучшие сорта табачного листа выращивались в Кашуэйру, где в 1726 г. было произведено 20 тысяч отборных табачных роллов. Урожай сортировался по качеству и подразделялся на три категории. Самого отборного качества предназначался для экспорта в Португалию, самого худшего – для отправки в Гвинею, но на практике подобные правила часто не соблюдались. В 1699 г. Дампир наблюдал, как табак из Баии экспортировался «либо в роллах, либо как нюхательный, и никогда в листьях». Подобная практика продолжалась в течение первой половины XVIII в. Производители табака вели небольшой бизнес, в отличие от плантаторов, выращивавших сахарный тростник. Иногда они сами занимались культивированием табака, опираясь на помощь всего лишь нескольких рабов. В 1729 г. они обратились к королю с прошением, поддержанным графом Сабугозой, о предоставлении им тех же привилегий, которыми пользовались плантаторы-сахарозаводчики и арендаторы.

Потребление табака в самой Бразилии было очень значительным, и Антонил замечал с неодобрением, что многие уже не могут и дня прожить без «святой травы» (herva santa), как они ее называли. Табак обычно нюхали, курение трубки и жевание табака было едва ли менее распространенным. Антонил считал, что пристрастившихся к табаку людей было очень много, и «не только среди моряков и людей физического труда, свободных или рабов, которые были убеждены, что только табак дает им энергию и силу». Можно говорить, что та же страсть овладела дворянами, солдатами, священниками и монахами. Антонил добавил, что в умеренных количествах это, возможно, прекрасное средство для лечения расстройства желудка и астмы и противоядие от зубной боли. Но напомнил, что его нельзя курить или жевать в церкви.

Несмотря на то что основные экспортные товары из Баии были представлены сахаром, ромом и табаком, нельзя забывать и о том, насколько важна была добыча золота во внутренних районах капитании. Районы приисков Жакобина и Рио-дас-Контас начали осваивать в начале XVIII столетия, но почти на протяжении двадцати лет корона запрещала разработку золота. Считалось, это может спровоцировать иностранное вторжение в капитанию и лишить ее рабочей рабской силы на плантациях сахарного тростника и табака. Этот запрет на самом деле оказался мертвой буквой, осуществить его было бы труднее, чем закрыть речной путь по Сан-Франсиску в Минас-Жерайс. В 1727 г. были открыты богатые месторождения в районе Арасуаи и Фанаду, и вице-король в Байе держал их под своим контролем много лет, хотя в итоге они отошли к Минас-Жерайсу.

Освоение этих районов золотодобычи происходило таким же образом, как и в Минас-Жерайсе. Первые открытия месторождений привлекли сюда множество авантюристов всех цветов кожи и обоих полов. Выходцы из Сан-Паулу преобладали на первоначальном этапе. Жизнь в лагерях старателей была беспокойной и опасной, и уроженцы Сан-Паулу и эмбоаба постоянно враждовали и убивали друг друга. Особенно напряженной была обстановка в лагере Минас-Новас в Аракуаи. Только когда эти лагеря были преобразованы в города и в них появилась администрация, священники и милиция, тогда из хаоса и анархии, в обстановке которой местные жители жили столь длительное время, возникло какое-то подобие порядка. Наведение порядка было делом рук двух человек – Педру Барбоза Леала и Педру Леолину Мариша. Последний не только построил плавильню в Аракуаи, несмотря на протесты местной оппозиции, но и добился ареста грозного Мануэла Нунеша Виана и отправки его в Баию.

В 1795 г. было заявлено, что эти прииски в юрисдикции Баии никогда не приносили короне достаточное количество денег даже для уплаты королевского налога на золото. Строительство плавильных заводов и содержание чиновников контролеров за сбором налога было дорогостоящим делом, но даже та неполная статистика, которая у нас есть, указывает на то, что в отдельные года в Баию передавались большие объемы золота. Несомненно, количество контрабандного золота было большим, и не все оно доходило до Гвинейского побережья для покупки рабов или для отправки в Англию для обмена на мануфактурные товары. Много этого золота оставалось в Салвадоре, как об этом свидетельствует изобилие золотых украшений в церквях, что производило большое впечатление на иностранцев, подобно тому как у миссис Киндерсли вызывали зависть массивные золотые украшения благородных женщин Баии.