Звук. Слушать, слышать, наблюдать

Запись породила свои собственные конвенции, которые не всегда соответствуют традициям, вытекающим из акустических ограничений концертного зала <…> Мы требуем, чтобы запись звука с филигранной (sic) точностью подчеркивала все нюансы солирующей виолончели106.

Разрешение звука, услышанного через динамик, пропорционально пропускной способности (она выше, если подниматься до самого верхнего регистра или опускаться до самого нижнего), его динамике (богатству и размаху перепадов в интенсивности звучания, от самых слабых до самых мощных) и его пространственному развертыванию (два или более канала, позволяющим распределять звук в пространстве и потому отчетливее воспринимать некоторое число деталей).

В этом смысле разрешение записей, конечно, значительно выросло по сравнению с 1877 годом, но не обязательно выросла их «точность» в линейном отношении, и понятие воспроизведения звука продолжает вызывать споры.

То, что сегодня говорится о точности современных записей, в 1930‐е годы так же искренне говорилось о записях и фильмах, которые сегодня представляются нам лишь далекими отголосками звуков in situ.

В данном случае явно путают ощущение присутствия (например, чувство, что вы находитесь «рядом с клавесином», внутри его корпуса, или рядом с виолой да гамба, которое создают многие записи) и точность (тогда как на самом деле во время концерта клавесин очень редко слышен именно так, разве что если задействован усилитель, что сегодня случается все чаще). Это впечатление также создавалось за счет того, что когда звук записывается на близком расстоянии и одновременно с более высокой пропускной способностью в верхнем регистре, звук голоса или инструмента начинает восприниматься как поверхность, на которую смотрят вблизи при резком освещении, подчеркивающем детали текстуры. Из-за этого возникает ощущение гиперреализма, в особенности в восприятии высоких тонов, дающее эффект живости восприятия, внимания, мгновенной реакции слуха, а также обостренное чувство присутствия107.

Конечно, что касается полосы пропускания, то потребовалось некоторое время для того, чтобы системы записи и воспроизведения позволили полностью охватить всю область частот, воспринимаемых человеческим ухом (и даже выйти за ее пределы, но этой запредельности мы здесь не касаемся). Но это не означает, что вопрос был исчерпан. На самом деле, чтобы в точности воспроизвести звуковое богатство природного акустического явления, недостаточно передать все звуки от самых низких до самых высоких. Также необходимо, чтобы распределение этих частот было таким же сбалансированным, как когда человеческое ухо слышит их in situ. Ведь, как хорошо известно специалистам-аудиофилам, такая сбалансированность достигается редко. Если же она достигается, то это необязательно происходит в самых новейших системах, в которых высокий регистр на записях звучит ярче, чем в действительности.

Если не верите, вспомните, как тонко и отчетливо звенят хрустальные бокалы и металлическая посуда, шуршит разворошенный ковер опавших листьев или, наконец, похрустывает снег при ходьбе. При записи или производстве звуковых эффектов, даже самом успешном, редко получается достичь столь утонченной сбалансированности этих звуков, какую можно услышать in situ. Вообще звук, слышный из динамика, будь он записан или воссоздан, оказывается либо слишком сухим и пронзительным, либо недостаточно четким и тонким.