100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью

– Все мои подруги умерли, никого не осталось. Есть знакомые, с которыми я когда-то работала, они ко мне часто приходят, накрываю для них стол. Я ведь тридцать лет проработала в райфо[42] экономистом. Когда три района объединили, работы стало много. Никаких машин не было, документы заполняли от руки, сводки составляли, проценты высчитывали. Девчонки молодые замуж вышли, а я уже на пенсии была, и меня звали замещать их, пока они не работали. Теперь уже они все сами на пенсии, у некоторых правнуки родились. У меня три правнука.

Сын Виталий окончил механический техникум в Осташкове, получил направление в Москву вместе с группой. Потом его взяли в армию. Из армии вернулся в Осташков, работал на кожзаводе. Муж моей племянницы, директор завода в Карелии, предложил ему место. Сказал, что сначала женись, а потом приезжай. Он женился и уехал туда. Затем мужа племянницы перевели в Петрозаводск, и он снова позвал Виталия. Сын переехал, получил двухкомнатную квартиру. И до сих пор у него в Петрозаводске семья, дети там живут. А сам он, выйдя на пенсию, приехал ко мне в Осташков.

Вспоминаю недавний разговор с приятелем. Он живет в таком же небольшом городке и счастлив. Я спросила его, почему он не переедет в Москву, ведь при его трудолюбии и профессионализме можно зарабатывать гораздо больше. Он ответил: «А ты часто в Москве видишь на улице улыбающихся людей? Замешкаешься на светофоре – тебе тут же начинают сигналить. Эта суета, агрессивность… Здесь такого нет. Все друг друга знают и уважают. К тому же природа, чистый воздух. У меня тут рыбалка, лес. Все лето можно после работы купаться и загорать. Дети играют во дворе одни, и я за них не переживаю. Разве в большом городе такое возможно? Нет. А всех денег не заработаешь».

– Когда справляли восьмидесятипятилетие сына, приезжала вся его семья. Уже и внуки мои некоторые на пенсии. У дочки Светланы сын, его жена не работает – сейчас многие жены не работают. Они живут в Питере. Ребенок уже родился. Не знаю, что будет дальше, он ее никак не заставит работать – живут на его зарплату. Купили однокомнатную квартиру. Он главный инженер в проектном институте. Копит сейчас деньги на трехкомнатную, но все так дорого.

– Что вы любите есть?

– Ела всегда то, что было. Светлана готовит очень вкусные обеды. Что приготовит, то и ем. На диетах никогда не сидела. Сладкое ем только сейчас, раньше его не было – откуда ему было взяться? Сейчас все есть: шоколад, конфеты… Люблю шоколад, конечно.

– Много занимались физическим трудом, физкультурой?

– Спортом некогда было заниматься: работала, потом дом, дети. Огород был, дача. Лук, морковку, кабачки, свеклу – все растили. Но мы сейчас там ничего не сажаем. Воду надо провести, а это очень дорого. Покупать продукты теперь даже дешевле, чем иметь огород. А раньше все было свое, огурцы солила. И пленкой не надо было укрывать – само росло, а теперь укрывают, даже тепло проводят в парники. Но это невыгодно, проще купить.

– Сейчас вам сто три года. Остались какие-то желания?

– Умереть хочу, устала жить. Мои дети уже сами немолодые, им тяжело мне помогать, а я живу и их мучаю.

– Но они же так не думают…

– Они меня жалеют. А я бы с удовольствием уже ушла. Плохо хожу, плохо вижу и слышу…

Какой возраст подразумевает столетняя бабушка, говоря о молодых? В 25 лет молодежью я считала подростков, в 35 – тех, кто приходил к нам в редакцию на стажировку после окончания университета. Думаю, с возрастом представление о молодости меняется. Агата Кристи писала в автобиографии: «Но так уж устроена жизнь. Когда вы молоды, вы молоды, когда обретаете зрелость, вы „в расцвете лет“; но когда расцвет сменяется увяданием, вы стары. А уж если стары, то возраст не имеет никакого значения».

Мне 39 лет, и я не заметила, что стала взрослой. В 25 это не было проблемой, и даже в 30, когда ты действительно еще очень молод и энергичен. Но сейчас я чувствую свой возраст: мне все сложнее выбираться из дома, где уютно и идеально, на разные встречи и прогулки. Да и лучший друг уже не тот симпатичный блондин из девичьих грез, а мануальный терапевт. И с родителями провожу больше времени. Сложно учиться новому, что-то менять в жизни, например решиться на переезд или вдруг заняться чем-то, о чем всегда мечтала…

Я не отрицаю свои годы, но почему-то не ощущаю себя полноценным взрослым человеком, сколько ни пытаюсь. Я все еще чувствую себя неуверенной в себе, нескладной девочкой-подростком. Нужно постоянно работать над собой, что-то доказывать себе и окружающим.

В душе, как и десять лет назад, я по-прежнему убеждена, что возможности для перемен, для того чтобы стать лучше, более похожей на того человека, каким я хотела бы быть, есть всегда. Я не вижу в этом ничего негативного, наоборот, думаю, здорово дожить до глубокой старости, не утратив способности меняться, с мыслью и желанием становиться свободнее и мудрее, более нужной и важной для других.