100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью

Для ржевитян это особенный день. Ржевская битва стала одной из самых кровопролитных за всю историю человечества. Все знают строки знаменитого стихотворения Твардовского:

Я убит подо Ржевом,В безымянном болоте,В пятой роте,На левом,При жестоком налете.Я не слышал разрываИ не видел той вспышки, —Точно в пропасть с обрыва —И ни дна, ни покрышки.И во всем этом миреДо конца его дней —Ни петлички,Ни лычкиС гимнастерки моей…

По официальным данным, общие потери Красной армии составили более миллиона человек, по неофициальным подсчетам – более двух. В городе с населением 56 000 жителей после войны осталось только 360.

Бабушка Татьяна плохо слышит, но читает без очков – зрение отличное. Детективы, местную газету, а когда ничего нет под рукой, то и инструкции к лекарствам.

«Ели всегда все свое, натуральное»

– Родилась на хуторе. Там раньше жизнь славная была. Мы жили на станции Ранцево. В семье было пять детей: два брата и три сестры. Отношения были хорошие. Родителей мы, конечно, слушались, всегда и всем говорю: надо слушаться. Кого еще, как не родителей? Даже в Библии сказано: «Почитай отца твоего и мать твою».

Мамка в колхозе работала, папка до войны – составителем поездов на станции. Потом его забрали на войну. Он прошел советско-финскую, потом – Великую Отечественную. Сначала на фронт его не взяли, но в 41-м забрали. И мамка одна нас растила. В колхозе работала, за свиньями ухаживала. А когда он вернулся, хозяйство нарушил. Мамка умерла, он женщину подыскал и уехал.

Одна из сестер переселилась в Ленинград, работала водителем трамвая. Выжила в блокаду. Как ее после блокады привезли к нам в деревню, она и сама не помнит. Она была еле живая, худющая…

– Были у вас в детстве сладости, конфеты?

– Ну прям! Хозяйство было. Коровы, поросята, лошадь, свиноматка. Да все было. Дед масло делал. Ели всегда все свое, натуральное. Видимо, поэтому у меня такое здоровье заложилось в детстве на хорошем питании. Излишки ездили продавать в город, а оттуда несли хлеб подовый – две большие круглые буханки. Обратно пешком шли двадцать километров.

Помню маленьких кроликов. Они у нас жили под сараем. Плодились сами, а мы с ними играли. Папка был у нас строгий, конечно. Все, что скажет, должно быть сделано. Вот так. А что не сделано, за то попадало. (Смеется.)

– Сильно попадало?

– А то! Девочек не бил, а братьям могло и вожжами прилететь! Школа в сельской местности была до четвертого класса, а потом до седьмого класса учились в соседнем городе. Вот такое детство было, трудились в основном. Гулять не гуляли: будешь болтаться поздно – тебе батька задаст! Мамка-то не ругала, а папку боялись.

«Мы постоянно попадали под обстрелы»

– Когда война началась, мне было семнадцать – уже невеста. В 42-м я пошла работать на железнодорожную станцию, там карточки на питание давали. К тому времени заболела мама, у нее ноги отнялись: выбирала картошку для свиней в холодном подвале. Мы с братом ее лечили, ставили ноги в бочку с трухой.

Вот такая жизнь, больше было забот – о родителях да как прокормиться.

– Помните, что делали в тот день, когда объявили, что началась война?

– Помню, конечно. Я была в деревне. Знала, что папку заберут. Попросила устроить меня на железную дорогу работать. Потом мы топили поезда, а нас бомбили. Меня пристроили на топливный склад, паровозы топливом снабжать. Ну я и пошла. И еще со мной были девчонки. Как состав приходит, мы начинаем загружать тендер[44]. Одна подает, другая закидывает.

– А чем топили?

– Дровами, угля-то не было! А потом и уголь был. За работу нам давали еду: восемьсот граммов хлеба по карточке и талон на питание в столовой.

Трудная была жизнь, и я на нее сама зарабатывала. Железная дорога в войну была важным военным объектом, и мы постоянно попадали под обстрелы. Позже кочегаром работала в Торжке. Бывало, по десять суток ездим, все черные, с нас мазут течет… А до ста лет дожила, доча милая.

После освобождения Ржева 3 марта 1943 года нас отправили сюда. Мы ничего не знали, какие тут шли бои и в каком он состоянии. Приехали – а тут чистое поле. Жить было негде. Стояло депо, а возле этого депо – пескосушилка, сушили песок для паровозов. Вот мы прям на песке и спали. Мы с девчонками взмолились – что за житье! И нас переселили в дом, более-менее уцелевший, печку-буржуйку поставили – отопления-то не было. Потом я вышла замуж, а жить было негде.

– Страшно было?

– Откровенно говоря, прям с немцами встречаться мне не пришлось. Я работала на железной дороге, ее приравняли к военному объекту и хорошо охраняли. Но станции бомбили, конечно, незнамо как. Помню, чтобы поезд отправить, наш военком кричал: «Девочки, быстрей, девочки, быстрей!».