125 писательских техник. Пособие для авторов художественной литературы

А ведь он был таким когда-то – давно, в старшей школе. Еще до несчастного случая. Однажды вечером они с Томом Баркером поехали потусоваться. Джон был за рулем отцовского “Порше”. Том хотел заехать в “Ин-эн-Аут”[95]. Джон хотел яблочного вина “Бунз фарм”.

– Попросим кого-нибудь из парней постарше купить нам выпивку, – предложил Джон. – И ты сможешь нажраться».

Стоит ли говорить (впрочем, я все равно скажу), что мастерское владение переходами – один из главных способов незаметно придать объема и масштаба сновидениям, которые встречаются читателю в книге.

<p>Сновидения</p>

У меня есть проверенный совет: никогда не начинать книгу со сновидения. Лес Эджертон[96] в чудесном пособии «На крючке: пишите беллетристику так, чтобы покорить читателя с первой же страницы»[97] (серия Writer’s Digest Books) писал:

«Никогда, никогда, никогда не начинайте нарратив с действия, которое потом полностью оказывается сном персонажа, если не хотите, чтобы вашу рукопись под аккомпанемент проклятий швырнули через всю комнату. Имейте в виду: так все и будет. Потом написанное по шаблону письмо с отказом вложат в вами же присланный конверт с маркой и передадут миньоном нашей достопочтенной почтовой службы».

Возможно, некоторые из вас еще помнят времена, когда писатели отправляли издателям бумажные рукописи, вкладывая конверт с маркой и обратным адресом. А детишки пусть заглянут в интернет.

Сегодня вышеприведенное правило работает с одним-единственным исключением – если вы в первом же предложении сообщаете читателю, что перед ним сон: «Прошлой ночью мне снилось, что я вернулась в Мэндерли»[98] («Ребекка» Дафны дю Морье).

Если же сновидение встречается чуть позже на страницах книги, советую использовать этот прием один раз и с единственной целью – раскрыть эмоциональное состояние героя в напряженный момент. Именно так поступил Дин Кунц в пятнадцатой главе книги «Город»:

«В конце концов я вернулся к дивану, слишком вымотанный, чтобы отстоять всю ночную вахту. Провалился в глубокий колодец сна и плавал там какое-то время, прежде чем в этом чернильно-черном месте на меня со всех сторон не навалился звук бегущей воды: словно я находился на маленькой лодке и плыл по реке под сильным дождем»[99].

В применении такого совета тоже бывают исключения, как, например, в тех случаях, когда сновидения являются неотъемлемой составляющей сюжета – как в фильме Альфреда Хичкока «Завороженный» (1945 г.).

Есть и другой способ задействовать сновидение. Оно представляет собой идеальный инструмент для ввода зеркального момента – данный механизм я в полной мере рассматриваю в своей книге[100]

, но, говоря вкратце, различают два вида зеркальных моментов в самом центре романа.

Один из них – когда герой вынужден заглянуть в собственную душу как в зеркало (иногда буквально) и подумать о том, кто он изнутри. Изменится ли он к лучшему? Остаток романа сводится к тому, произойдет данная фундаментальная трансформация или нет (в «Касабланке», например, происходит).

Вторая разновидность зеркального момента – когда герой оценивает ситуацию, в которой оказался, и осознает, что, вероятно, умрет. Уж слишком высока вероятность. Например, Китнисс в «Голодных играх». Ровно в середине действа она анализирует обстоятельства и говорит себе: нормальное место, тут и умереть можно. То есть возникает главный сюжетный вопрос: хватит ли герою силы и ума преодолеть все препятствия и вопреки всему одержать победу?

Так вот: независимо от разновидности зеркальный момент можно представить через сон.

Недавно я перечитывал последнюю книгу Джона Д. Макдональда[101] о Трэвисе МакГи – «Одинокий серебряный дождь»[102]. В романе МакГи отправляют на поиски украденной лодки. Когда же он ее находит, то видит устрашающую сцену: перед ним три тела, и все покойные были зверски убиты. Некоторое время спустя кто-то пытается убить и самого МакГи. Затем на его жизнь покушаются снова. Почему? Герой понятия не имеет, разве что подозревает, что все, должно быть, связано с событиями на лодке. Он начинает утомительное расследование, чтобы найти ответы, но неизбежно натыкается на стену. И вот в середине книги мы читаем следующее: