125 писательских техник. Пособие для авторов художественной литературы

Для этого сначала напишите строчку в том виде, в котором она пришла вам на ум, – обычно формулировка получается простенькой. Потом поиграйте с ней – закрутите, пока фраза не приобретет более острые очертания.

Продемонстрирую на примере строчки из рассказа Лоренса Блока. Два копа обсуждают подозреваемого – не слишком приятного глазу. Один полицейский спрашивает другого, насколько уродлив этот парень.

Так вот, простенькая реплика в ответ будет звучать так: «Действительно урод».

Не очень колко, правда ведь? Как насчет «Господь создал его настоящим уродом»?

Закручивайте дальше: «Господь будто специально слепил его уродом».

Уже близко, но еще не то. В итоге в рассказе ответ такой: «Господь будто специально слепил его уродом, а потом врезал по морде лопатой».

Блестяще.

Стандартное правило звучит так: постарайтесь использовать по одной яркой реплике в каждом из четырех квадрантов вашего романа – в первом акте, в первой части второго, во второй части второго и в третьем. Тогда фразы (и произносящий их герой) запомнятся.

Попробуйте сделать следующее:

• В каждом акте выделите несколько реплик, где персонаж проявляет сильные эмоции или активно заявляет о своем мнении.

• Закрутите язык, чтобы слова были острыми и яркими.

• Убедитесь, что реплика не кажется натянутой, наигранной, что она соответствует персонажу. Выберите только лучшие варианты!

Герои, которые сразу бросаются в глаза, полны жизни и кажутся цельными; иногда невозможно предугадать, что они скажут или сделают, а потому читатель их запоминает. Так у персонажей появляются поклонники.

Не перегружайте реплики

Когда речь заходит о характеристиках реплик, об их «маркировке», мой совет прост:

• По умолчанию используйте «сказал» и «спросил». Этого вполне хватает – и они не мешают повествованию.

• По возможности из самого диалога или фрагмента действия должно быть понятно, как именно говорит герой. Тогда маркеры уже не требуются.

Рассмотрим пример:

«– Альберт! – рявкнул Джонатан, смерив его ледяным взглядом через стол. – Никогда больше так не делай».

В слове «рявкнул» нет нужды. По восклицательному знаку и ледяному взгляду и так все понятно. В диалогах я часто вижу и другие маркеры:

возразил

укорил

взмолился

спросил

ответил

пробормотал

пискнул

В подавляющем большинстве случаев они попросту излишни, а в художественной литературе подобное становится, как я говорю, «препятствием скорости». Встав на пути развития сюжета, они лишают читателя частички удовольствия. Делают чтение прерывистым, а нам нужна плавность!

Вот еще один пример:

«– Я… я не знаю, – запинаясь, произнес Альберт».

Не надо писать «запинаясь», потому что мы и так видим (слышим) его манеру речи – все прямо здесь, на странице.

Что касается нашего верного друга – слова «сказал», – стоит уточнить, что злоупотреблять им тоже не стоит, но об этом – в следующей главе.

Не повторяйте без конца слово «сказал»

Должен признать, что случай, о котором дальше пойдет речь, лишь незначительно препятствует скорости развития сюжета, но все же это препятствие, без которого вполне можно обойтись. Так зачем портить текст?

Вот выдержка из романа-бестселлера:

«К нашему столику подошла официантка с кофейником.

– Кофе? – сказала она».

А что же еще она могла сказать? Если перед репликой или после нее у вас есть фрагмент с действием, описание уже не требуется.

«– А ну забери! – сказала она, замахав руками».

Лучше так:

«– А ну забери! – Она замахала руками».

Или так:

«Она замахала руками:

– А ну забери!»

«Брок плюхнулся в кресло.

– Чего ты от меня хочешь? – спросил он».

Лучше так:

«Брок плюхнулся в кресло.

– Чего ты от меня хочешь?»

Послушайте, мне нравится слово «сказал» – отличная рабочая лошадка, которая справляется со своей задачей и никому не мешает. Однако писатели совершают две большие ошибки: либо никогда не используют его (а постоянное действие выматывает читателя), либо упоминают безо всякой нужды.

Голос и стиль

Все в глазах

«Рука ее скользнула за спину, она щелкнула застежкой лифчика и сбросила его на пол. В глядевших на Тербера прозрачных глазах была странная, всепоглощающая скука. Карен расстегнула молнию, не вставая со стула, сняла шорты и швырнула их туда же, где валялся лифчик» (Джеймс Джонс, «Отныне и вовек»)[127].