125 писательских техник. Пособие для авторов художественной литературы

«Это было похоже на пробуждение от дурного сна. Когда просыпаешься в тревоге с бешено колотящимся сердцем и не сразу можешь понять, было ли все наяву или только приснилось. И только секунду спустя я вдруг осознал, что это не сон, а кошмарная действительность»[144].

Очень

Вот его я обычно избегаю. Многие великие авторы криминальных романов – Чандлер, Джон Д. Макдональд – обращались к нему. Однако сегодня выражение кажется обрюзгшим и бесхарактерным. Исключение составляют случаи, когда слово используют с сардоническим оттенком в повествовании от первого лица, например, так: «Не стоит и говорить, увидев туалеты, сержант очень расстроился».

И, разумеется, это слово может встречаться в диалогах. Однако, если говорить о нарративе, не стоит писать «он был очень крупным». Лучше сочините что-нибудь в духе «он был размером с пивную автоцистерну».

Выходите за границы привычного стиля

Джон Д. Макдональд однажды признался, что ему нравится в романах помимо закрученного сюжета и убедительных персонажей: «Хочется, чтобы в прозе была капелька магии, капелька ненавязчивой поэтичности. Хочется, чтобы слова и фразы по-настоящему пели».

Сам автор дарил нам «поэзию в прозе» в каждом своем романе. Так, например, в детективе о Трэвисе МакГи «Темнее, чем янтарь» встречается следующее описание:

«Девушка села на кровати и обвела нас медленным равнодушным взглядом. Ее глаза казались совершенно безжизненными. Они были… они были как пепел от погасшего костра[145]».

Эти строки сообщают нам о героине куда больше, чем несколько абзацев подробного портрета. Искусное владение словом творит чудеса и превращает беллетристику в картину.

Есть несколько способов выйти за границы привычного стиля. Я вовсе не имею в виду стремление писателя покрасоваться. Ни в коем случае. Мишура отвлекает читателя от сюжета. Идеальный вариант – добиться той самой ненавязчивой поэтичности.

Начните со стихотворений

Рэй Брэдбери, прежде чем садиться писать, частенько читал стихи. «Поэзия хороша тем, что разминает извилины мозга, которые мы задействуем крайне редко, – утверждал он в работе «Дзен в искусстве написания книг». – Поэзия развивает чувства и держит их в тонусе».

Вот только что же это такое?

Начать можно с книги Билла Мойерса «Словесные забавы»[146], где приводятся выдержки из интервью с одиннадцатью современными поэтами, а также примеры их работ. По словам Мойерса, поэзия в первую очередь связана с музыкой, поскольку особое удовольствие заключается в том, чтобы слушать, как «вернейшие слова звучат в вернейшем порядке».

Проанализируйте стихотворения, которые читаете. Обратите внимание на их музыкальность.

Затем в качестве упражнения (не для публикации!) перепишите строки в формате прозы. Вот, например, отрывок из произведения Стенли Куница «Слои»[147]:

И как же сердце примиритьмне с пиршеством потерь?На сыром ветрупрах друзей безумный,тех, кто пал еще в пути,мне обжигает лицо[148].

Можно взять ключевые слова – «сердце», «пиршество потерь», «прах друзей безумный» – и начать повествование от лица созданного вами героя. Оперируйте ими как захотите, меняйте их как пожелаете, но попытайтесь создать похожее звучание. Не волнуйтесь насчет смысла. Просто попрактикуйтесь, научитесь переходить от поэзии к прозе, и это расширит границы вашей манеры письма.

Предложения на страницу

Еще одно полезное упражнение заключается в написании длинных, сложных предложений – чтобы каждое занимало страницу, а то и больше. Не сдерживайтесь. Единственное правило – ничего самому не редактировать.

Уильям Сароян написал книгу, целиком состоящую из сложноподчиненных и сложносочиненных предложений, – «Некрологи», по большей части посвященную размышлениям о жизни и смерти. Вот фрагмент из нее:

«Мне нравится жить, но на заре моей жизни бывали моменты, когда либо не хотелось жить вовсе, либо не нравилось, как именно я живу, – а может, я просто считал, что не нравилось, как, например, в приюте в Окленде, и, разумеется, порой я не испытываю особого удовольствия от жизни, как не испытываю и особого неудовольствия (по крайней мере, в том что касается меня самого, ведь у меня все есть, и нет ни единой причины полагать, будто я как-то неправильно веду себя, терпеливо снося время и мир, и всю человеческую расу…)».

А вот небольшой, но сложный фрагмент из моего собственного писательского журнала: