1612-й. Как Нижний Новгород Россию спасал

В Ярославле Минин поначалу призвал местных купцов и попросил вносить средства на освобождение Москвы. Но те не вняли призывам. Собравшись в земской избе, «лучшие люди» Ярославля едва не учинили расправу над самим Мининым. Среди них были ярославский купец и земский староста Григорий Леонтьевич Никитников, а также крупные купцы Степан Лыткин и Надей Светешников, которые не совсем понимали, по какому праву такой же земский староста и посадский человек пришел хозяйничать в Ярославль. Никитников и Лыткин заявили, что их приказчики уже внесли деньги в казну ополчения в Нижнем Новгороде. Прения в земской избе затягивались. Тогда Минин показал, что с ним шутки плохи: он послал за стрельцами, которые арестовали Никитникова и прочих гостей и отвели в воеводскую избу к Пожарскому. Перед воеводами и приказными Минин объявил вину купцов и потребовал лишить их всего имущества. Пожарский поддержал коллегу. Деловой элите Ярославля осталось лишь пасть на колени. Этот эпизод не помешает ей потом заседать в «Совете всея земли».

Затем в Ярославле заработали приказы по сбору налогов. Финансово-хозяйственными делами занимались Приказ Большого дворца, Казна, Галицкая четверть (в ней подвизался ближайший соратник Минина и Пожарского нижегородский дьяк Василий Юдин), Новгородская и Нижегородская четверть. Приступая к сбору средств в той или иной волости, Совет приглашал волостных старост, целовальников и лучших людей «для земского совета». В обычных условиях требовалось много времени для описания земель. Минин сделал это в считаные дни, разослав дозорщиков в Суздаль, Кинешму и Торжок, чтобы выяснить реальные возможности налогоплательщиков.

Средства выискивали повсюду. Казна ополчения пополнялась не только чрезвычайными сборами, но и пошлинами, взимавшимися при выдаче грамот, подтверждавших права на земельные владения и полученные ранее льготы.

Особое внимание уделялось богатым обителям, которыми занялся Монастырский приказ под руководством судьи Тимофея Витовтова, человека безупречной репутации. Соловецкий монастырь согласился ссудить земскую власть деньгами, но выразил сомнение по поводу полномочий нечиновного человека Минина, потребовав, чтобы Пожарский сам расписался на заемном письме.

Продолжались и обращения за займами к частным лицам. Купцы и солепромышленники Строгановы дали ополчению в долг четыре тысячи рублей. Минин договорился о займе также с тремя московскими и четырьмя ярославскими купцами — еще тысяча рублей. Кузьма обязался возместить деньги, когда нижегородские денежные доходы «в сборе будут».

Из городов в Ярославль везли и добровольные пожертвования, причем не только в виде денег, но и утвари, серебряных изделий. Минин моментально оценил ситуацию и организовал в городе Денежный двор. Мастера наладили переплавку серебра и чеканку полноценной и вполне доброкачественной монеты. Она быстро завоевала популярность у населения и способствовала росту авторитета Второго ополчения. На серебряных ярославских монетах-копейках чеканилось изображение всадника с копьем и имя последнего, всеми признаваемого законного царя Федора Иоанновича.

Опираясь на поддержку соборных чинов и земли, Минин и Пожарский энергично формировали отряды ополчения, пополняли дворянскую конницу, набирали горожан на стрелецкую службу и крестьян — на посошную.

В апреле пришел царевич Арслан, внук знаменитого хана Кучума, с сибирскими татарами, казаками и стрельцами. Он привез сибирскую пушнину — «валюту» того времени. Этой «мягкой рухлядью» было выплачено жалованье ратным людям. Из Романова (Тутаева) привел живших там со времен Ивана Грозного татар мурза Барай Кутумов. «Примечательно, что, судя по тексту сохранившихся грамот, инициаторы созыва ополчения избегали националистических лозунгов: преобладало понятие „вся земля“, а русское православное население не противопоставлялось другим подданным Русского государства, — подчеркивают Кузнецов и Морохин. — В конечном счете, это обстоятельство обеспечило поддержку Минину и Пожарскому мусульман и служилых иноземцев, воевавших в составе ополчения».

С воеводой Петром Мансуровым явились вологодцы и галичане. К концу апреля собрались в Ярославле служилые люди из Твери, Кашина, Углича, Торжка, Старицы, Ржева, Зубцова, Можайска, крепости Белой. В составе ополчения были также дети боярские из Луха, Клина, Дмитрова, татары касимовские, темниковские, кадомские, алатырские и шацкие.

На сторону Второго ополчения перешли и 17 казачьих атаманов со своими отрядами. «Отъезд казаков из подмосковных таборов в Ярославль оказал немалое влияние на исход самозванческой авантюры. Пожарский стремился установить сотрудничество со всеми, от кого можно было ждать серьезной помощи. Он охотно принял под свою команду ротмистра Хмелевского с поляками. В дальнейшем они оказали большие услуги освободительному движению», — замечал Скрынников.