1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Карту доставили в Пицунду, когда Хрущев там отдыхал. Можно было убедиться, что границы секторов нередко проходили посередине улиц, по домам, каналам. Тем не менее глава советского правительства принял решение.

«Советское руководство, – объяснял Трояновский, – оказалось перед дилеммой: либо продолжать словесное давление, расписываясь в своем бессилии, либо предпринять те или иные практические шаги, чтобы продемонстрировать слабость западных позиций в Западном Берлине, но тут существовал риск вооруженного конфликта… Именно в это время у восточногерманских руководителей возникла идея Берлинской стены. Для Хрущева это было настоящей панацеей, даром богов, спасением лица. Однако, не желая взваливать всю ответственность на советскую сторону, он предложил обсудить идею возведения стены, разделявшей восточную и западную части Берлина, на встрече лидеров стран Варшавского договора.

Такая встреча состоялась в Москве с 3 по 5 августа»[619].

Хрущев вспоминал: «Получив карты, мы в нашем руководстве обсудили план действий и единогласно приняли решение проводить его в жизнь как можно быстрее. По согласованию с Ульбрихтом собрали закрытое совещание представителей всех стран, входящих в Варшавский пакт. Присутствовали только секретари ЦК партий и председатели Советов министров».

На этом закрытом саммите Хрущев разошелся не на шутку.

«Пожалуйста, передайте вашему президенту, что мы принимаем его ультиматум и его условия и ответим соответствующим образом», – рассказывал он коллегам о разговоре с Макклоем. – Я командующий Вооруженными силами, и, если начнется война, я сам отдам приказ. Если Кеннеди начнет войну, он станет последним президентом Соединенных Штатов… Кеннеди сам очень мало влияет на ход и развитие политики США… Американский Сенат или другие органы очень похожи на наше древнее новгородское вече. Когда собирались бояре, они кричали, орали, за бороды друг друга таскали и таким образом решали, кто прав. От США всего можно ожидать. Может быть и война. Они могут развязать ее»[620].

Хрущевым, по его словам, была «предложена такая тактика действий: в определенный час будут установлены шлагбаумы и другие пограничные атрибуты, войска подойдут к этой границе, спереди немецкие солдаты, которые начнут устанавливать контроль, а сзади, на каком-то удалении, – цепь наших войск. Цель такова: Запад должен видеть наших солдат за спиной немцев. Выбрали 13 августа. Такое число считается несчастливым, но я сказал сомневающимся, что для нас это число станет счастливым. Все держалось в полном секрете. И вот войска установили границу. Гвалт возник необычайный».

Никита Сергеевич растолковывал логику своего решения: «Тем самым ГДР получила бы возможность контролировать свою границу. Свободный проход через Западный Берлин в ГДР был лазейкой для всех разведок капиталистических стран. Они могли проникать в расположение наших войск, разведывать их вооружение, собирать прочие разведданные. Кроме того, через свободный проход в Западный Берлин наносился большой урон экономике ГДР. Создавалось вообще неустойчивое положение: много интеллигенции и других лиц ушло на запад из ГДР, а в ФРГ в это время начался большой промышленный подъем. Западная Германия нуждалась в рабочей силе и набирала рабочих из Италии, Испании, Югославии, Турции, других стран. Студенты, получившие высшее образование, тоже уходили туда, потому что в то время… Западная Германия оплачивала труд интеллигенции и рабочих выше, чем ГДР и другие социалистические страны. Вопрос прогрессивности того или другого строя – это вопрос политический, вопрос убеждений, но многие люди решают этот вопрос “от брюха”. Они не смотрят, что́ получат завтра, сегодня же западногерманское общество дает больше, чем может получить человек в ГДР. Иначе и массового бегства не было бы, из ГДР уходили бы только политические недруги» [621].

В начале августа случился новый советский космический триумф. 6 августа Государственная комиссия дала «добро» на полет «Востока-2»… В 9 часов утра по московскому времени казахстанская степь вновь озарилась слепящим глаза всполохом пламени…

– Пошла, родная! – воскликнул майор Герман Степанович Титов.

Люди, наблюдавшие за вторым полетом человека в космос, волновались не меньше, чем при первом запуске. Все прошло нормально. Корабль совершил более 17 оборотов вокруг земного шара в течение 25 часов 18 минут, пролетев свыше 700 тысяч километров[622].

«7 августа в космос полетел Герман Титов, – вспоминал Сергей Хрущев. – Отец, как и обещал Королеву, к этому дню вернулся в Москву. Вечером в телевизионном обращении к стране он дал решительный ответ президенту США.