1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Однако при всем этом подспудно американцы начали готовить почву и для дипломатического решения проблемы. Государственный департамент запросил посла США в Анкаре Раймонда Хейра о возможной реакции турецкого правительства на демонтаж «Юпитеров». Такое же послание ушло в штаб-квартиру НАТО[1352].

Дипломатический зондаж продолжился по неофициальным каналам.

Президент Кеннеди предложил брату еще раз встретиться с Большаковым. Во-первых, надеялись получить дополнительные сведения о советских ракетах на Кубе. Во-вторых, сообщить «друзьям» Большакова в Москве, что американское правительство может согласиться на размен кубинских и турецких ракет. Роберт отказался и предложил направить для беседы с Большаковым журналиста Чарльза Бартлетта, хорошо с ним знакомого. Бартлетт 24 октября пригласил Большакова в свой офис в Национальном пресс-клубе, где сразу заявил, что встречается «с ведома президента и его брата».

– Президент весьма озабочен развитием событий на Кубе, которое напоминает ему исторический обман японцами Рузвельта перед Перл-Харбором. Вера в искренность контактов с советскими людьми на разных уровнях поколеблена.

Большаков отклонил обвинение: он не пытался дезинформировать Роберта Кеннеди, передавая ему сообщение Хрущева о том, что на Кубе нет советского наступательного оружия. Бартлетт продолжал:

– Президент по-прежнему не хочет вторжения на Кубу. Чего он добивается – ликвидации на Кубе баз советских ракет среднего радиуса действия, если такие там действительно находятся.

Тут же Бартлетт поинтересовался, есть ли на Кубе советские ракеты? Большаков лишь ответил, что «советские поставки на Кубу носят оборонительный характер».

– А если вы получите какую-либо информацию о наличии на Кубе советских ракет среднего радиуса действия, сообщите об этом мне или Роберту Кеннеди, – неожиданно попросил Бартлетт.

Большаков развел руками.

– Президент считает, что лучше всего кубинская ситуация может быть урегулирована через Организацию Объединенных Наций. Самым лучшим вариантом, по мнению президента, была бы посылка на Кубу группы наблюдателей ООН, которые могли бы проверить, действительно ли там имеются советские ракеты средней дальности. А на это время, пока вопрос будет решаться в ООН, можно было бы придержать продвижение каравана советских судов к Кубе в открытом море.

После встречи Большаков направил в Центр срочное донесение, особое внимание обратив на три важных обстоятельства:

– в США уверены, что на Кубе имеются советские ракеты среднего радиуса действия;

– администрация Джона Кеннеди готова пойти на компромиссное урегулирование противоречий;

– президент США предлагает привлечь к урегулированию кризиса наблюдателей ООН и просит на это время приостановить продвижение новых советских судов с оружием к берегам Кубы.

Не успел Большаков отправить шифротелеграмму, как ему опять позвонил Бартлетт и пригласил на новую встречу. Когда Большаков вернулся в Национальный пресс-клуб, Бартлетт показал ему аэрофотоснимки.

– Эти снимки есть только у президента. Специалисты определили, что это – ракеты среднего радиуса действия. К такому выводу они пришли, сравнивая эти снимки с другими, на которых зафиксированы ракетные базы на территории СССР.

После этого Бартлетт еще раз повторил просьбу: президент хотел бы получить неофициально или официально пояснения по вопросу нахождения на Кубе советских ракет среднего радиуса действия. Прозвучала и идея сделки: ликвидация советских ракет на Кубе в обмен на закрытие американской ракетной базы в Турции.

В тот же вечер в Центр было направлено второе донесение о встрече с Бартлеттом. Начальник ГРУ Серов приказал это донесение срочно направить всем членам Президиума ЦК КПСС, а также Громыко[1353].

К тому времени Соединенные Штаты уже пытались вести себя в небе Кубы как хозяева. Разведывательные самолеты летали теперь ежедневно, причем не только U-2, но и – трижды в день – восемь низколетящих разведчиков.

«Самолеты U-2, а также низколетящие самолеты вернулись накануне с фотопленкой, которая была исследована в тот же вечер, – хвастался Роберт Кеннеди. – Теперь пленка достигала двадцати пяти миль в длину… Стартовые площадки, ракеты, бетонные коробки, бункеры для ядерных боеприпасов, – все компоненты были на месте, ясно выявленные и различимые. Сравнения со снимками, сделанными несколькими днями ранее, показывали с очевидностью, что развертывание продолжается и некоторые из пусковых установок через несколько дней будут готовы к войне»[1354].

Военное строительство и развертывание на Кубе действительно продвигалось полным ходом. Донесения от Плиева дышали оптимизмом. Хрущев все еще придерживался твердой линии – выиграть время, закончить работу по установке ракет. И Плиев, и его люди продолжали работать изо всех сил.