1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Перестал быть главным маршалом артиллерии и Варенцов, которого тоже понизили в звании и лишили звезды Героя СССР.

А Пеньковскому устроят громкий судебный процесс. Аллен Даллес сетовал, что Пеньковский «был арестован Советами и приговорен судом к смертной казни… Судебный процесс над ним и англичанином Гревиллом Винном продолжался неделю в начале мая 1963 года. До сих пор не ясно, почему Советы предпочли “открытый суд”, а не сохранили всю эту историю в тайне, что было, конечно, в их силах»[1361].

Семичастный был доволен: «Дело Пеньковского стало одним из самых известных в истории КГБ. Разоблачение Пеньковского было весьма чувствительным ударом для Запада.

Нам же, кроме горьких чувств, вся эта история принесла и некоторое удовлетворение. Как агент он мог бы работать и пять, и десять лет, однако раскрыт был уже на второй год. А это означало, что наша контрразведка зря хлеб не ела.

Кроме того, арест Винна мы использовали для вызволения из плена еще одного нашего разведчика – Гордона Лонсдейла»[1362].

На Байконуре 25 октября на старт была вывезена следующая ракета 8К78 с аппаратом 2МВ-4 № 4, в расчете на пуск не позднее 29 октября. Этот “Марс” и оказался на стартовой площадке № 1 в часы кульминации Карибского кризиса, – писал Борис Черток. – Мир стоял на пороге термоядерной войны, а мы преспокойно готовили ракету для пуска в сторону Марса, в надежде удовлетворить извечное любопытство человечества»[1363].

В Москву пришел холодный, но спокойный ответ Хрущеву от Кеннеди: «Уважаемый г-н Председатель, я получил Ваше письмо от 24 октября и я очень сожалею, что Вы все еще, кажется, не понимаете, что именно руководило нами в этом деле.

Последовательность событий ясна. В августе были сообщения о важных перевозках военного снаряжения и специалистов из Советского Союза на Кубу. В начале сентября я весьма ясно указал, что Соединенные Штаты будут рассматривать любые поставки наступательного оружия как представляющие собой серьезнейшие проблемы.

После этого наше правительство получило совершенно ясные заверения от вашего правительства и его представителей, как публичные, так и по неофициальным каналам, что никакого наступательного оружия на Кубу не посылалось. Если Вы еще раз посмотрите заявление, опубликованное ТАСС в сентябре, Вы увидите, сколь ясно дано это заверение.

Полагаясь на эти торжественные заверения, я призывал к сдержанности тех в нашей стране, которые в то время призывали к действиям в этом деле. И затем я узнал без сомнения то, чего Вы не отрицали, а именно, что все эти публичные заверения были ложными и что ваши военные приступили недавно к созданию комплекса ракетных баз на Кубе. Я прошу Вас ясно понять, г-н Председатель, что не я бросил первым вызов в этом случае, и что в свете упомянутого выше эта деятельность на Кубе требовала ответных действий, о которых я объявил.

Я вновь выражаю свое сожаление, что эти события вызвали ухудшение в наших отношениях. Я надеюсь, что ваше правительство предпримет необходимые действия, позволяющие восстановить существовавшее ранее положение.

Искренне Ваш, Джон Ф. Кеннеди»[1364].

Письмо было доставлено в посольство СССР с нарочным в 1.45 ночи вашингтонского времени 25 октября. Шифротелеграмма посольства с текстом послания была получена в Москве в 14.00 московского времени 25 октября[1365].

По рассказу сына, Хрущев был приятно удивлен, и «искренность интонации его тронула». Сергей Никитич полагал, что именно это письмо подвигло отца на компромисс. Спешить и менять позицию побуждал и доклад ГРУ, согласно которому Пентагон приказами объявил не только готовность вооруженных сил DEFCON-2 (DEFCON-5 – положение мирного времени, DEFCON-1 – начало войны), но и подготовку госпиталей к приему раненых. На информацию о том, что приказы не кодировались, Хрущев отреагировал однозначно:

– Пугают.

Пугали основательно и далеко не только словесно. К первому удару по целям на территории Советского Союза в тот день были готовы 163 межконтинентальные ракеты, около двухсот ракет средней дальности на базах Великобритании, Италии, Турции и 1200 бомбардировщиков, несших 2858 ядерных боеприпасов. Они ждали только приказа, чтобы нас уничтожить[1366].

После обеда собрался Президиум ЦК.

Первым вопросом рассмотрели заранее подготовленный проект ноты протеста в связи с провокационными действиями американской авиации в отношении дизель-электрохода «Симферополь».

«24 октября с. г. в период с 1 час. 30 мин. до 6 часов по московскому времени советский дизель-электроход “Симферополь” трижды подвергался облету американскими военными самолетами в открытом море в районе с координатами 23°30’ с. ш. и 62°56’ з. д. Пролетая над кораблем на бреющем полете, американские самолеты производили выстрелы из пушек.

Советское Правительство заявляет решительный протест Правительству США против этих недопустимых действий американской военной авиации, представляющих собой опасную провокацию и грубое попрание элементарных принципов свободы мореплавания в открытом море.