1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Советское Правительство предупреждает, что если Правительство США не примет немедленных мер к пресечению подобных провокационных действий американской авиации в отношении советских судов, то оно будет нести всю ответственность за возможные серьезные последствия таких действий[1367].

Затем перешли ко второму пункту повестки дня – «Об ответе Кеннеди». Хрущев взял слово. И впервые заговорил о возможном выводе ракет.

– Я решил собрать заседание Президиума в связи с дальнейшими событиями на Кубе, – начал первый секретарь. – Американцы говорят, надо демонтировать ракетные установки на Кубе. Может быть, следует это сделать. Это не капитуляция с нашей стороны. Так как выстрелим мы, то и они выстрелят. То, что американцы перетрусили, нет сомнения, видимо, Кеннеди спал с деревянным ножом.

На эту загадочную фразу естественным вопросом отреагировал Микоян, плохо знакомый с южнорусским или украинским фольклором и юмором:

– Почему с деревянным?

Никита Сергеевич пояснил:

– Когда человек первый раз идет охотиться на медведя, он берет с собой деревянный нож, чтобы очищать штаны было легче.

После прояснения вопроса с охотой на медведя Хрущев взял серьезный тон:

– Мы сейчас сделали Кубу страной мирового фокуса. Столкнули лбами две системы. Кеннеди говорит нам: «Уберите свои ракеты с Кубы». Мы отвечаем: «Дайте твердые гарантии, обещание, обещание, что американцы не нападут на Кубу». Это не плохо.

Мы бы могли вывести Р-12, а оставить там другие ракеты. Это не трусость. Это резервная позиция, возможно придется встретиться с ними в ООН. Надо дать противнику успокоение и получить заверение в отношении Кубы. Кроме того, доводить до точки кипения не следует. Мы можем разбить США и с территории СССР. Сейчас Куба будет не та, что раньше.

Они, американцы, угрожают экономической блокадой, но США не будет нападать на Кубу. Нам надо не обострять положение, а вести разумную политику. Этим самым мы укрепим Кубу и спасем ее на два-три года. А еще через несколько лет будет еще труднее с ней справиться. Надо играть, но не отыгрываться, не терять головы. Инициатива в наших руках. Не надо бояться: начали и струсили. Нам воевать не выгодно. Не от Кубы зависит будущее, а от нашей страны.

Последовал обмен мнениями, в котором приняли участие Козлов, Микоян, Пономарев, Брежнев, Суслов и Косыгин. Общий настрой одобрения передают слова черновой стенограммы:

– Правильная и разумная тактика. Теперь Куба не та, что была до событий. Не обострять положения. Тем самым укрепим Кубу.

Возражений против вывода ракет с Кубы не последовало. Вот так буднично.

Затем Хрущев вспомнил, что не мешало бы проинформировать о принятом решении Фиделя Кастро.

– Надо нам изложить такой документ, где сказать, куда мы держим курс. Кое-что вышло, кое-что нет. То, что мы имеем сейчас, является положительным моментом. В чем положительная сторона? В том, что весь мир прикован к Кубе. Ракеты сыграли свою положительную роль. Пройдет время, если нужно, ракеты могут появиться там снова.

Хрущев предложил Громыко, Пономареву и Ильичеву подумать над посланием Фиделю.[1368]

Следующим пунктом повестки шли указания Зорину по поводу представленной накануне Ганой и ОАР от имени 50 стран резолюции в Совбезе ООН, где говорилось: «Совет Безопасности, рассмотрев последние серьезные события в районе Карибского моря, отмечая с серьезным беспокойством угрозу международному миру и безопасности, выслушав непосредственно заинтересованные стороны,

1) предлагает исполняющему обязанности Генерального секретаря без промедления договориться с непосредственно заинтересованными сторонами относительно мер, которые необходимо принять для устранения существующей угрозы миру во всем мире и для нормализации положения в районе Карибского моря в срочном порядке;

2) призывает заинтересованные стороны немедленно выполнить настоящую резолюцию и обеспечить исполняющему обязанности Генерального секретаря все возможное содействие в выполнении его задачи;

3) предлагает исполняющему обязанности Генерального секретаря доложить Совету о проведении в жизнь пункта 1 настоящей резолюции;

4) призывает заинтересованные стороны воздерживаться тем временем от любых действий, которые могут прямо или косвенно ухудшить существующее положение»[1369].

Микоян предложил проголосовать за поддержку этой резолюции, но большинство склонилось к формуле, предложенной Зориным[1370]. Решение Президиума ЦК звучало замысловато: «Согласны с Вашим предложением о том, что Вам следует воздержаться при голосовании по проекту резолюции, внесенному представителями Ганы и ОАР, если будет ясно, что он будет принят Советом Безопасности и без нашего голоса. Если, однако, такой уверенности не будет, то Вам следует проголосовать за этот проект, как это Вы предлагаете.

Согласны также и с тем, чтобы в выступлении по мотивам голосования Вы сделали заявление о том, что эта резолюция является недостаточной»[1371].