1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

И. В. Шищенко рассказывал, как это происходило на земле: «Следующим шагом повышения боевой готовности советских ракетных частей явилось решение о выдаче ядерных боеприпасов из арсенала (группового хранилища), развернутого на Кубе, которым временно командовал начальник соседней противовоздушной батареи полковник Романов С. К., в ремонтно-технические базы полков для подготовки к боевому применению. С этой целью 26 октября колонна специальных машин и машин боевого обеспечения в составе 44 единиц совершила марш в арсенал, и получив боезапас, комплектующие узлы и необходимую оснастку, изготовилась для следования к местам дислокации подразделений (район г. Калабасар-де-Сагуа для 1-го подразделения и район Ситьесито для 2-го подразделения). Погрузка проводилась скрытно в условиях непрерывных полетов американских разведывательных самолетов на небольших высотах. Получив разрешение от командующего ГСВК на начало движения колонны в 20 часов 26 октября, я отдал приказ на совершение марша. Командир соединения генерал-майор Стаценко И. Д. с офицерами отдела спецвооружения дивизии осуществлял контроль выхода колонны на марш. Протяженность маршрута – 400 км. Марш осуществлялся скрытно, большей частью в ночное время, в условиях строгой светомаскировки. Были включены лишь подфарники и то только на каждой четвертой машине. Такие условия вождения были крайне сложными, но водители и старшие машин успешно справились с боевой задачей без аварий и поломок техники. В ходе марша было сделано два привала по 2 часа для осмотра техники, приема пищи и кратковременного отдыха водителей. К 14 часам 27 октября спецбоезапас был доставлен на боевые позиции части»[1431].

Но на стыковку, заправку и вложение полетного задания команды не было. «Плиев сообщил в Москву, что он распорядился приблизить боеголовки к одному из полков, – писал Грибков. – Именно поэтому из Москвы пришла директива, которая категорически подтвердила неприменение ядерного оружия» [1432].

Фидель Кастро провел всю пятницу, за исключением краткого визита в штаб-квартиру Плиева, на своем командном пункте в Гаване.

А в ночь с 26 на 27 октября приехал в наше посольство и пробыл там до 5 часов утра. Фидель был крайне встревожен, ему казалось, что Кремль струсил, и он хотел его встряхнуть.

– Почему СССР продолжает отрицать наличие ракет? – спросил Алексеева Кастро.

Вместе с Освальдо Дортикосом, присутствовавшим на встрече, Кастро предложил, чтобы Москва усилила критику США за «нарушение воздушного пространства Кубы, а также за размещение военных баз вдоль границ СССР». Кубинцы считали, что Кремль все еще может предотвратить нападение США. Кастро предложил заявить, что ракеты и другое оружие, объявленное Вашингтоном «вне закона», находятся под советским контролем. То, что Вашингтон практически нигде не сообщал о присутствии на острове советских войск, убеждало Кастро, что США пытаются придать конфликту характер противостояния между США и Кубой. Но на самом деле происходит столкновение двух сверхдержав, и, по мнению Кастро, необходимо заставить Кеннеди это признать. Кастро попросил посла немедленно проинформировать Москву, что его терпение на исходе[1433].

Подкрепившись сосисками с пивом, Фидель провел остаток ночи за сочинением письма Хрущеву. Он надиктовал Алексееву не менее десяти версий, которые тот, не будучи профессиональным переводчиком, записывал и переводил сам.

«Вначале я не мог понять, что хочет сказать Кастро своими довольно замысловатыми фразами, – сообщит Алексеев в Москву. – Чтобы выяснить его мнение, я прямо спросил его:

– Вы хотите сказать, чтобы мы первыми нанесли атомный удар по противникам?

– Нет, – ответил Кастро, – я не хочу этого сказать прямо, но при определенных условиях, чтобы не допустить испытать на себе коварство империалистов и первого удара, надо опередить их и в случае агрессии на Кубу стереть с лица земли».

Позже Кастро заверял, что пытался объяснить Хрущеву: американское нападение неизбежно, и советские войска должны отвечать на него сразу, без колебаний. Нельзя пропускать первый удар, как случилось с СССР в 1941 году. «Если такое случится, колебаться нельзя. Мы не можем позволить повторения событий Второй мировой войны. Вот почему я решился написать Никите письмо, которое должно было его подбодрить. Таково было мое намерение. Я хотел морально его поддержать, поскольку понимал, что он глубоко страдает»[1434].

Алексеев не стал ждать, пока Кастро закончит письмо. Он решил предупредить Москву о серьезности положения. «Фидель Кастро находится у нас в посольстве и готовит личное послание Н. С. Хрущеву, которое будет немедленно передано вам», – сообщал Алексеев. Кастро был в его квартире, но Алексеев не хотел раскрывать неформальный характер визита кубинского лидера. Однако советский посол хотел, чтобы Хрущев как можно раньше был осведомлен о содержании письма: «По мнению Фиделя Кастро, интервенция почти неминуема и произойдет в ближайшие 24–72 часа».

Прямо из посольства Фидель послал телеграмму Хрущеву.