1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Позже Раск расскажет также, что тем вечером президент Кеннеди имел с ним частную беседу по поводу еще одного дипломатического плана на случай непредвиденных обстоятельств. «Нам требовалось финальное мнение, и инстинктивно я подумал об Объединенных нациях. Я предложил Кеннеди, чтобы он позволил мне позвонить Эндрю Кордьеру, который тогда работал в Колумбийском университете и продиктовать ему заявление, которое мог бы сделать Генеральный секретарь У Тан в ООН, с предложением о выводе “Юпитеров” и советских ракет с Кубы. Я позвонил Кордьеру, и он спокойно воспринял мое послание. Кордьер должен был вручить это послание в руки У Тана только после дальнейшего сигнала от нас. К счастью, нам никогда не понадобилось посылать этот сигнал»[1498].

Свою версию этого совещания предложил и Роберт Кеннеди: «Эти часы, проведенные в зале Кабинета в тот октябрьский субботний день, никогда не сотрутся из памяти никого из нас. Мы видели, как никогда ранее, значение и ответственность, вытекающие из могущества Соединенных Штатов, власти президента, ответственности за людей по всей планете, которые никогда не слышали о нас, о нашей стране или о людях, сидящих в этой комнате и определяющих их судьбу, принимающих решение, от которого зависит – жить ли им или умереть.

– Мы не будем атаковать завтра, – сказал президент. – Мы попробуем договориться еще раз.

Государственный департамент представил проект ответа президента Кеннеди Хрущеву. Он отвечал на аргументы последнего письма Хрущева, говорилось, что мы не можем забрать наши ракеты из Турции и никакого размена не будет.

Я не был согласен с содержанием и тоном письма. Я предложил – и меня поддержали Тед Соренсен и другие – проигнорировать последнее письмо Хрущева и ответить только на предложения в предыдущем письме, как они были переданы Джону Скали: советские ракеты и наступательное оружие будут удалены с Кубы под наблюдением и контролем ООН, Соединенные Штаты и остальные страны Западного полушария соглашаются со своей стороны не вторгаться на Кубу.

Аргументы сыпались в обе стороны. Проявились острые разногласия. Все были в напряжении, некоторые – на грани изнеможения; на всех давил груз озабоченности и тревоги. Президент Кеннеди был пока спокойнее всех. Наконец, когда мы потеряли, казалось, всякую способность понимать друг друга, он предложил, не без нотки раздражения в голосе, чтобы мы с Тедом Соренсеном – поскольку меня так не удовлетворяли усилия государственного департамента – покинули заседание, удалились в его кабинет и составили альтернативный текст ответа, чтобы он мог выбрать из двух. Мы вдвоем удалились и, сидя в президентском кабинете, писали проект. Сорок пять минут спустя мы представили его президенту и всей группе. Он поработал над ним, внес поправки, отдал напечатать и подписал.

Он принимал “предложения” Хрущева»[1499].

Вот как выглядел текст письма Кеннеди, который лег на стол Хрущева:

«Уважаемый господин Председатель,

Я прочел Ваше письмо от 26 октября с большим вниманием и приветствую заявление о Вашем стремлении искать быстрое решение проблемы. Однако первое, что необходимо сделать, – это прекращение работ на базах наступательных ракет на Кубе и вывод из строя всех видов оружия, находящегося на Кубе и имеющего наступательный характер, под эффективным наблюдением Организации Объединенных Наций.

Исходя из того, что это будет быстро сделано, я отдал моим представителям в Нью-Йорке инструкцию, которая позволит им достичь в конце нынешней недели – в сотрудничестве с исполняющим обязанности Генерального секретаря и с вашим представителем – договоренности о постоянном решении кубинской проблемы в соответствии с положениями, высказанными в Вашем письме от 26 октября.

Когда я читал Ваше письмо, то пришел к выводу, что ключевые элементы Ваших предложений, – которые, по-видимому, в целом приемлемы, насколько я их понял, – заключаются в следующем:

1. Вы согласитесь устранить эти виды оружия с Кубы под надлежащим наблюдением и надзором Организации Объединенных Наций и принять обязательство при надлежащих гарантиях прекратить дальнейшую доставку таких видов оружия на Кубу.

2. Мы, с нашей стороны, согласимся – при достижении через Организацию Объединенных Наций соответствующей договоренности для гарантии выполнения и сохранения в силе этих обязательств – а) быстро отменить меры карантина, применяющиеся в настоящий момент, и б) дать заверение об отказе от вторжения на Кубу. Я уверен, что другие страны Западного полушария будут готовы поступить подобным же образом.

Если Вы отдадите вашему представителю подобную же инструкцию, то нам ничто не помешает достичь договоренности по всем этим вопросам и объявить об этом миру в самые ближайшие дни. Воздействие подобного урегулирования на ослабление международной напряженности позволит нам работать в направлении более общей договоренности, касающейся других видов оружия, как это предложено в Вашем втором письме, которое Вы опубликовали.