1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

– Как мы можем опять послать туда U-2, если пилот завтра опять будет убит, ведь так?

– Разумеется, этого делать не следует, пока мы не нанесем ответный удар, и нужно сказать, что если они снова выстрелят по нашим самолетам, мы вернемся с превосходящими силами, – настаивал Тейлор.

– Я считаю, на данный момент мы можем забыть о U-2, – заявил Макнамара. – Мы можем проводить разведку завтра на низкой высоте, уничтожить ту установку «земля – воздух», ликвидировать еще несколько таких установок завтра и посылать свои самолеты для наблюдения на малой высоте.

– Мы исходим из того, что на этих ПВО работают русские? – задал существенный вопрос Гилпатрик, которого, видимо, смутила перспектива убийства советских военнослужащих.

– Да.

– Велся зенитный огонь, – добавил Макнамара. – Это смена линии поведения. Почему линия поведения меняется, мы не знаем.

– Я считаю, на нас будет оказываться большое давление, в том числе и в самих Соединенных Штатах, чтобы мы начали быстро действовать, потому что иначе мы просто сидим, пока наши самолеты сбивают, – подлил масла в пылавший огонь Диллон.

– И поэтому нам надо что-то делать, – произнес президент. – Поэтому нам надо завтра провести совещание НАТО.

Диллон не думал, что сбитый самолет должен стать причиной для созыва совещания НАТО завтра утром. Кеннеди обосновал свою логику:

– Надо объяснить им наше положение. Я просто боюсь, что может произойти в НАТО и в Европе, когда мы еще сильнее ввяжемся в это дело. Мне кажется, они должны себя чувствовать частью всего этого.

На этом президент покинул зал заседания, и обсуждение продолжилось без него. Солировал Макнамара.

– Мы должны быть в состоянии быстро атаковать. Сегодня по нам стреляли. Завтра мы пошлем туда самолеты для наблюдения. Несомненно, по ним тоже будут стрелять. Мы пойдем на ответный шаг. Нельзя продолжать в таком духе долго. Мы потеряем еще самолеты. Мы будем стрелять по кубинским базам, одна за другой, но и самолеты будем терять каждый день. Мы не можем продолжать в том же духе долго. Значит, нам надо быстро приготовиться атаковать Кубу. Это первое.

Теперь второе. Когда мы нападем на Кубу, нам придется провести полномасштабные удары, что означает как минимум 500 вылетов в первый день и затем вылеты каждый день, и я убежден, что это перерастет во вторжение. Я бы не сказал «обязательно», но почти наверняка приведет к вторжению.

– Если только не будет объявлено перемирие по всему миру, – заметил Диллон.

– Это второе предположение, – сказал Макнамара.

– Или начнется всеобщая война, – пошел еще дальше Банди.

Макнамара продолжал:

– Мое третье предположение заключается в следующем. Если мы это сделаем и оставим наши ракеты в Турции, Советский Союз может и, вероятно, будет атаковать турецкие ракеты. Четвертое предположение: если Советский Союз нападет на ракетные базы в Турции, мы должны будем совершить ответный удар. Мы не можем позволить им напасть на ракеты «Юпитер» без ответных военных действий со стороны НАТО… Ну, у меня есть… Почему бы нам не подвергнуть критике каждое из моих предположений?

Самое меньшее, что может сделать НАТО в ответ на нападение СССР на ракеты «Юпитер» в Турции, это применить против них обычное оружие сил НАТО, находящееся в Турции. То есть турецкие и американские самолеты ударят по советским военным кораблям и/или морским базам в районе Черного моря. Это как минимум. И мне кажется, советское нападение на Турцию и ответный удар НАТО по Советскому Союзу чертовски опасны. Чрезвычайно опасны.

И я не уверен, что мы сможем избежать этого, если нападем на Кубу. Но мы должны сделать все возможное, чтобы этого избежать. Один из способов это сделать – оставить турецкие ракеты без зарядов, прежде чем мы нападем на Кубу.

В отсутствие президента заговорил вице-президент Линдон Джонсон:

– Боб, почему если вы хотите отказаться от этих ракет в Турции, если вы считаете, что надо вывести их из строя, почему вы не скажете ему, что мы заключаем сделку, и таким образом спасти жизни и все остальное?

– Мы обсуждаем это днями и ночами, – уверил Маккоун. – И мы решили, что будем рады обменять наши ракеты в Турции на кубинские ракеты.

– Я считаю, это реалистичное решение проблемы, – поддержал Макнамара. – Позвольте мне вернуться назад на секунду. Когда я утром читал послание Хрущева, я подумал: «Боже мой! Я никогда не буду заключать сделку на таких условиях. К черту это предложение. Оно нам ничего не даст». Прочитайте внимательно это послание. Он не предлагает убрать ракеты. Там нет ни единого слова о том, чтобы убрать эти ракеты. 12 страниц сплошной болтовни.

Вице-президент произнес:

– Мне кажется, у себя дома, здесь, мы столкнемся с большими проблемами через несколько часов. Этой осенью мы получили кучу телеграмм. «Где же вы были? Что будете делать? Что вы уже сделали?», «Президент произнес хорошую речь. Но что вы сделали помимо этого?»

– Значит, вы предлагаете больше действия? – спросил у Джонсона Раск.