1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Кеннеди приказал приостановить полеты до того момента, когда наемники закрепятся на захваченном плацдарме. Но президент понимал необходимость поддержки вторжения с воздуха, и направил ОКНШ секретную телеграмму: «Подготовьте самолеты морской авиации без опознавательных знаков для возможного боевого столкновения», – говорилось в секретной телеграмме, направленной из ОКНШ[463].

Между тем силы вторжения уже приближались к Кубе. Они отплыли из никарагуанского порта Пуэрто-Кабесас, где их напутствовал сам диктатор Луис Сомоса. Флот состоял из судов «Хьюстон», «Лейк Чарльз», «Рио-Эскондидо», «Кариде», «Атлантике» и двух десантных барж. Его сопровождали два американских миноносца. В качестве сил прикрытия были задействованы и другие суда ВМФ флота США, на которых к тому же в полной боевой готовности находился батальон американской морской пехоты[464]. Интервенты везли с собой 30 тысяч галлонов авиационного топлива для бомбардировщиков, которые должны были перебазироваться на захваченный аэродром в районе высадки. По настоянию ОКНШ бригаде был придан батальон танков.

Вторжение на побережье Кубы в Заливе Кочинос (Залив Свиней) началось 17 апреля в ночь с воскресенья на понедельник. Распоряжения отдавал сотрудник ЦРУ Г. Хант. В назначенное время он по радио передал сигнал к началу боевых действий бригады: «Рыба красного цвета».

Под прикрытием американского флота там высадилась так называемая бригада 2506 в составе 1500 человек. «3-й и 6-й пехотные батальоны, 4-й механизированный батальон, батальон тяжелого оружия, танковая рота и рота управления выдвигались в направлении городка Плайя-Хирон. 2-й и 5-й пехотные батальоны шли к Плайя-Ларга, расположенного в 30 километрах севернее.

Через несколько часов, с рассветом, был выброшен парашютный десант (1-й воздушно-десантный батальон) в районах Пальпите, Хокума и Сан-Блас. С ходу наступавшим подразделениям удалось продвинуться на несколько километров в глубь страны. Особенно упорные бои завязались у Плайя-Хирон. Силы ее защитников состояли из отряда милиции в 100 человек. Они первыми приняли неравный бой, многие героически погибли[465].

За происходившим на Кубе внимательно следили в Москве. Хрущев поделится в воспоминаниях: «О начале вторжения на Кубу мы узнали из сообщений зарубежных радиостанций. Какими силами и кто вторгся, мы не знали. Кубинские ли это заговорщики или сами американцы? Мы считали, что при всех случаях и под любой маркой, но вторжение обязательно должно быть с участием американцев»[466].

Информацию в Кремль исправно поставляли с Лубянки, где ситуацию отслеживал Леонов с коллегами: «Драматические дни вторжения наемников на Кубу в апреле 1961 года я провел почти безвылазно в кабинете тогдашнего председателя КГБ Семичастного, который поручил мне отслеживать всю информацию, поступавшую в КГБ, и докладывать каждые два-три часа обстановку со своей оценкой и прогнозами. Я поступил просто: повесил на стену две крупномасштабные карты, взятые в Генеральном штабе, и стал отмечать ход военных действий на одной из них так, как его подавали американские информационные агентства, а на другой так, как его видели наши представители, находившиеся на Кубе и поддерживавшие контакт с кубинскими руководителями. Через несколько часов стало ясно, что американцы беспардонно врут, что их информация – просто-напросто часть психологического воздействия на население Кубы»[467].

Оценка была совершенно верной, информация о вторжении шла от американских спецслужб. «ЦРУ даже диктовало коммюнике о боевых действиях службе по связям с общественностью на Мэдисон-авеню, якобы от имени политического фронта беженцев с Кубы»[468], – подтверждал Соренсен.

С самого начала вторжения, за которым пристально следили из Белого дома и руководили из ЦРУ, сразу все пошло не так, как задумывалось. Из-за прибрежных рифов, скалистого берега и сильного ветра высадка пошла медленно. Суда с боеприпасами не смогли подойти вплотную к берегу.

Десант ждали. Кубинская правительственная авиация атаковала силы вторжения с воздуха, потопив два десантных и грузовое судно, уничтожив находившееся на них тяжелое вооружение, радиотехническое оборудование, топливо и боеприпасы. На одном из кораблей погиб сотрудник ЦРУ, координировавший действия наемников.

Бойцов высадили в низинной, болотистой местности. Поблизости от места десантирования не оказалось обещанных местных повстанческих сил, которые могли бы создать плацдарм для высадки морского десанта. «Ожидавшийся массовый переход на сторону высадившихся не материализовался, – сетовал Соренсен. – Силы Кастро подошли к берегу и обрушились на эмигрантские силы с гораздо большей мощью, вооружением и скоростью, чем ожидалось во всех предварительных оценках»[469].

Ко второму дню вторжения речь шла уже не о свержении кубинского правительства, а о спасении высаженных на побережье острова мятежников.