1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Операцией по разгрому интервентов руководил лично Фидель Кастро. Его план действий заключался в том, чтобы «контратакой остановить продвижение противника в глубь района по трем шоссейным дорогам, ликвидировать плацдармы у Плайя-Ларга и Плайя-Хирон. Ударами авиации сорвать ввод в бой резерва противника, нарушить боевое управление и не допустить отхода противника на морских транспортах». Вскоре загрохотали новейшие танки советского производства, за которыми подтянулся и спецназ.

На второй день боев Плайя-Ларга была отбита у противника, далее главный удар был нанесен вдоль побережья по направлению к Плайя-Хирон. Утром 19 апреля подразделения кубинской Повстанческой армии овладели Кайо-Рамоной и Сан-Бласом. Противник уже бежал назад к десантным кораблям, но кубинские летчики и артиллеристы разбили большинство плавсредств. К исходу 19 апреля передовые кубинские части овладели Плайя-Хирон[470].

Увезти с Кубы удалось только 14 бойцов, а остававшиеся в живых 1189 человек сдались в плен войскам Кастро. Трофеи составили: 5 танков, десятки безоткатных орудий, 8 тяжелых минометов, 10 бронетранспортеров, большое количество пулеметов и другого стрелкового оружия. Защитники Кубы потопили 5 судов, сбили 10 самолетов В-26[471].

Среди погибших оказались четыре американских летчика, а среди попавших в плен – нескольких оперативников ЦРУ[472].

Стремительный провал операции стал результатом неумелого планирования, плохой разведки и явной недооценки кубинских сил. Заместитель госсекретаря по латиноамериканским делам Эдвин Мартин в мемуарах напишет о Заливе Свиней лишь эти скупые строки о заседании руководства дипломатического ведомства сразу после провала: «Раск открыл встречу признанием большой ответственности за результат на земле, поскольку по соображениям секретности (преувеличенным на фоне случившихся утечек в прессу) сотрудники Госдепартамента, наиболее информированные о кубинских делах, не были привлечены к консультациям, тогда как упор был сделан на мнения кубинских беженцев, которые были единственными участниками атаки. Поэтому было крайне неверное мнение о реакции кубинского народа на высадку, никакого кубинского восстания в поддержку высадившихся не случилось, как обещали планировщики из ЦРУ»[473].

Фидель Кастро скажет: «Битва на Плайя-Хирон помешала повернуть историю нашей страны вспять, к прежним временам, и спасла революцию»[474].

Кеннеди пытался преуменьшить серьезность случившегося и называл его «неприятным инцидентом, а не бедой»[475]. На самом же деле это был полный провал. Резко негативная реакция во всем мире, включая многие дружественные США государства. Настрой прессы был разгромным, провал в Заливе Свиней наложил отпечаток и на резко отрицательную оценку комментаторами завершившихся как раз тогда первых ста дней президентства.

«Лучшие и ярчайшие» были в шоке. Роберт Кеннеди предлагал брату немедленно предпринять новую попытку интервенции:

– Долгосрочные цели нашей внешней политики на Кубе гораздо более важны для нас, чем то, что происходит в Лаосе, в Конго или в каком-нибудь другом месте… Если мы не хотим, чтобы русские построили и на Кубе ракетные базы, нам лучше решить сейчас, что делать для того, чтобы остановить их.

Неудача в заливе Кочинос не должна помешать реализации цели устранения Кастро. В качестве предлога Роберт советовал брату устроить провокацию с якобы нападением кубинцев на американскую базу в Гуантанамо, чтобы создать предлог для использования американских сил и обеспечить себе поддержку со стороны латиноамериканских стран[476].

В 1967 году газета «Вашингтон пост» и другие печатные органы выступили с утверждениями, что планы покушения на Кастро разрабатывались под прямым руководством Роберта Кеннеди. Явно театрализованно играя на публику, Роберт проявил негодование, прочитав эти материалы. «Я этого не начинал, – заявил он. – Я остановил это. Я узнал, что какие-то люди собираются устроить покушение на жизнь Кастро. Я этому помешал». Он лгал…[477]

Яростной была реакция республиканцев. Кеннеди пригласил в Белый дом Ричарда Никсона, который был поражен тем, что президент запретил вводить американские войска, в то время как сражение уже началось, и умолял «найти легальное обоснование для начала интервенции силами Соединенных Штатов»[478]. Кеннеди отказался. После этого республиканская критика выплеснулась в СМИ. «На Кубе мы поставили на карту наш престиж и в критический момент оказались неспособными использовать нашу силу»[479], – сокрушался Никсон. Эйзенхауэр сожалел о «промахах» Кеннеди: «Всякий раз, когда Соединенные Штаты решают приложить к чему-то руку, это должно делаться с помощью превосходящей силы… Когда применена сила, страна, подобная нашей, обязана одержать победу»[480]. В палате представителей республиканцы посвятили полный рабочий день критике президента.