1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

В свою очередь Даллес попытался начать контригру, образовав свою комиссию по расследованию под руководством генерального инспектора ЦРУ Лаймана Киркпатрика. Но фактически ведущую роль в расследовании обстоятельств провала сыграл Роберт Кеннеди. Как свидетельствуют рассекреченные в 2012 году документы архива Кеннеди, министр юстиции присутствовал на заседаниях обеих комиссий, направлял их деятельность.

Комиссия Тейлора связала провал с четырьмя группами факторов: неадекватной поддержкой высадки с воздуха, неспособностью бригады прорваться в глубь Кубы, недостатками в штабном планировании и разногласиями между высшими должностными лицами в отношении операции. Но настоящими главными причинами фиаско Тейлор в мемуарах назовет указание Кеннеди сделать все так, чтобы не торчали американские уши, что сразу исключило множество дополнительных возможностей. И тот факт, что сложную военную операцию проводили не военные, а ЦРУ[490]. Ответственные за поражение лица так и не будут названы. Однако установленные грубые ошибки в планировании операции были камнями в огород Объединенного комитета начальников штабов и ЦРУ.

Конец апреля и первая половина мая были для Кеннеди самыми неприятными днями в его политической карьере. Он стал крайне раздражительным, замкнулся в себе и даже, как утверждали, подумывал об уходе с поста президента. Однажды вечером в кругу приятелей он вдруг произнес:

– Я передам эту проклятую работу Линдону[491].

Передаст. Но позднее.

А Роберт Кеннеди, который до начала операции не был посвящен в ее детали, написал брату: «Если мы не хотим, чтобы Россия разместила ракетную базу на Кубе, нам лучше уже сейчас решить, что мы готовы сделать, чтобы это предотвратить»[492].

На Кубе же в течение месяца после апрельских событий спецслужбы арестовали 20 тысяч человек по обвинению в контрреволюционной деятельности. «В результате проведенных мероприятий по аресту лиц, подозреваемых в контрреволюционной деятельности, – информировал Алексеев, – был нанесен серьезный удар по внутренней контрреволюции и шпионским центрам американской разведки». В Гаване был обнаружен тайник ЦРУ с восемью тоннами оружия.

Для Кубы отражение американской агрессии в заливе Кочинос стало на годы вперед великим объединяющим символом нации, а строительство социализма стало восприниматься как единственно возможный ответ на экспансию янки. Фидель и его соратники теперь сочли себя вправе начать широкомасштабную поддержку революционного движения в Латинской Америке, тем левым и коммунистическим группам, которые стремились повторить кубинский сценарий.

– Соединенные Штаты не посмеют нас тронуть, если вся Латинская Америка будет охвачена пламенем, – утверждал Кастро.

Он верил в «революционный долг» Кубы по отношению ко всему полушарию, видя себя прямым наследником не столько Маркса и Ленина, сколько Великого освободителя Симона Боливара. Фидель был полон решимости вдохновлять свержение старого порядка на всем континенте[493].

Ну и, конечно, жестко негативной была реакция Москвы, тем более что операция в Заливе Свиней подпортила информационный фон для нашего космического триумфа. Советские газеты в те апрельские дни на первых полосах печатали и заявление Гагарина перед полетом («Посвящаю полет людям коммунизма»), и жесткие антиамериканские заголовки: «Новые преступления империализма. Началась вооруженная интервенция против Кубы», «Мы с тобой, Куба!» Через три дня: «Контрреволюция раздавлена», «Урок поджигателям войны»[494].

Хрущев был сильно разочарован. «Возникшее было у отца желание поверить в честность и миролюбие Белого дома испарилось без следа. «Сначала U-2, а совсем недавно – Куба! О каком доверии может идти речь?» – так теперь считал отец»[495], – пишет Сергей Хрущев.

Никита Сергеевич расскажет: «Фидель быстро мобилизовал свои силы и довольно легко отделался, разгромил контрреволюционеров. Американцы слишком доверились заговорщикам, полагая, что при помощи их оружия эти кубинцы справятся с Кастро, но просчитались. После победы Фиделя мы усилили помощь Кубе: давали ей столько вооружения, сколько кубинцы могли освоить. Вопрос стоял тогда не о количестве или качестве оружия, а о наличии кадров, которые могли бы владеть современным оружием»[496].

По всему Советскому Союзу прошли акции протеста против агрессии американского империализма. Из дневника киевского первого секретаря Шелеста за 19 апреля: «На площади Богдана Хмельницкого прошел общегородской митинг трудящихся с протестом к США о провокационном нападении на Кубу. Было мое выступление. Очень хорошо выступил кубинец Артуро Поуса. Обстановка на Кубе сложная. Наше правительство заявило протест США и потребовало прекращения агрессивных действий против Кубы. С завода п/я № 11 на Кубе находятся 9 человек… Это инженеры, механики, летчики, рабочие. Осваивают наши самолеты Ан-2, отправленные на Кубу. Завод и семьи беспокоятся о судьбе всех, находящихся на Кубе. По каналам выяснил, что все живы, здоровы. Семьи успокоились»[497].