1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Большаков родился в Москве в 1922 году в семье железнодорожного служащего. Учился на курсах военных переводчиков при военном факультете Московского института иностранных языков. В годы войны был переводчиком на Карельском фронте, затем проходил службу в качестве помощника начальника разведки дивизии Северо-Западного фронта. В 1943 году Большаков стал слушателем Высшей разведывательной школы Генштаба, потом учился в Военной академии Советской армии (ВАСА). В 1951 году его отправили в первую служебную командировку в США, где он работал как «корреспондент ТАСС» в Нью-Йорке.

На Женевской конференции Большаков переводил маршалу Жукову, которому приглянулся. Вскоре он стал офицером для особых поручений при министре обороны. У Большакова появились новые знакомые, среди них – главный редактор газеты «Известия», зять Хрущева Аджубей. Когда Жуков оказался в опале, Большакова вернули в ГРУ и направили под «крышу» информационного агентства «Совинформбюро». В сентябре 1959 года с оперативным псевдонимом «Марк» он поехал в Вашингтон в качестве заместителя редактора журнала «Soviet Life».

В конце апреля 1961 года в баре Национального пресс-клуба, где частенько засиживался Большаков в поисках полезной информации, Фрэнк Хоулмен – журналист и близкий друг пресс-секретаря Роберта Кеннеди – предложил ему организовать встречу с Робертом Кеннеди. Большаков обратился к резиденту советской разведки в Вашингтоне за разрешением на такой контакт, и ему было отказано:

– Роберт Кеннеди мог бы обсудить все интересующие его вопросы с послом Михаилом Меньшиковым.

Но встреча все-таки состоялась. 9 мая Хоулмен пригласил Большакова на ужин в Джорджтауне, старинном и привилегированном районе Вашингтона. За столиком ресторана Хоулмен сообщил, что в 20.30 брат президента США будет ждать Большакова у входа в Министерство юстиции. Тому пришлось пренебречь запретом резидента.

Роберт Кеннеди, тщательно подбирая слова, сообщил Большакову: американское правительство и президент США обеспокоены тем, что Москва недооценивает способности нового правительства США и лично президента. Президент США готов отойти от внешней политики Эйзенхауэра, если это стремление найдет достойное понимание в Москве. Белый дом ищет нетрадиционные подходы к Кремлю, попросил проконсультироваться с «друзьями» в Москве и сообщить их мнение. Беседа длилась около часа сорока пяти минут. Большаков написал отчет, который попал на стол начальнику ГРУ Серову, тот информировал о нестандартном случае начальника Генерального штаба Захарова. От него о встрече советского разведчика и брата президента узнал министр обороны Малиновский, который и доложил Хрущеву.

Советскому лидеру, полагаю, особенно интересно было прочесть в отчете Большакова, что «Кеннеди, правительство США особенно волнует вопрос: с чего начать сближение с СССР. Президент желает встречи с Н. С. Хрущевым и считает, что эта встреча должна не только носить характер общего обмена мнениями, но и предусматривать достижение соглашения по конкретным проблемам, например, запрещение ядерных испытаний».

Хрущев, обсудив вопрос с товарищами, предложил, чтобы Большаков вновь встретился с Робертом Кеннеди и передал ему: «С момента предыдущей беседы с Р. Кеннеди он, Большаков, имел возможность подумать и посоветоваться с “друзьями” относительно поднятых им, Кеннеди, вопросов… Несмотря на то что в СССР и США существуют различные идеологические разногласия, тем не менее бесспорным является то, что в вопросе международных отношений между нашими странами по существу нет непреодолимых препятствий к тому, чтобы они могли поддерживать добрососедские отношения и решать имеющиеся спорные вопросы путем переговоров».

Новая встреча Большакова с братом президента состоялась, и с тех пор они стали регулярными. Подсчитано, что всего с мая 1961-го по октябрь 1962 года их было около пятидесяти. Обсуждали самые разные темы, начиная от политики и космоса, заканчивая театром и творчеством Льва Толстого[553].

Так Большаков оказался самым оперативным и прямым каналом связи между Хрущевым и Джоном Кеннеди. Брат президента сам установил порядок общения и позже сокрушался, что «к сожалению – как глупо, – я не записывал многие из обсуждаемых вопросов. Я просто пересказывал брату, о чем мы говорили, и он действовал в зависимости от этой информации. Я думаю, иногда он сообщал эту информацию Государственному департаменту, а иногда умалчивал о ней»[554].

Добрынину, судя по всему, этот канал общения с американским руководством не очень нравился. Он писал: «Большаков… был сотрудником нашей разведки в чине полковника, но ему категорически запрещалось заниматься какими-то другими делами, помимо этой связи. У него установились хорошие личные отношения с сподвижниками президента – он бывал у них дома, играл в теннис и т. п.