1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

В Вене Хрущеву была организована приличествующая событию официальная встреча. Он вспоминал: «Венцы встретили нас очень хорошо, никаких выпадов не наблюдалось, проявлялись внимание и приветливость. Венцы говорили, что они очень довольны тем, что их город стал местом встречи двух лидеров. Отношение к нам было теплое, потому что мы в 1955 году заключили мирный договор и вывели войска из Австрии. Наши войска 10 лет находились на территории Австрии, а их вывод приписывали персонально мне. Это сделало, конечно, наше правительство, но я не отказываюсь от своей инициативы…

В Вену я прибыл в сопровождении министра иностранных дел Громыко, а президента Кеннеди сопровождал государственный секретарь США Раск. Сначала мы нанесли положенные визиты президенту и премьер-министру Австрии. Наша делегация была очень хорошо размещена. Затем назначили час первой встречи»[567].

Кеннеди тоже добирался до Вены окольными путями. Первым пунктом путешествия стал Париж, где его ждала восторженная встреча. «Блеск этого визита совершенно исключителен, все силы брошены на то, чтобы убедить американского президента в могуществе Франции и ее способности сохранить роль в европейском строительстве»[568], – пишет Каррер д’Анкосс. Когда Кеннеди с президентом Шарлем де Голлем проезжали по улицам города, их приветствовали тысячи французов. Де Голль вспоминал, что Кеннеди «прибыл в Париж, полный динамизма, окруженный атмосферой живейшего любопытства, представляя со своей блестящей и образованной супругой очаровательную пару. Публика встретила его с самой горячей симпатией»[569].

Но визит был не простым. «На отношениях де Голля с Кеннеди сказывалась его неприязнь к американцам из-за их стремления навязать свою политику европейским странам, – замечает историк Наталья Корсакова. – К тому же 70-летний опытный политик де Голль несколько скептически относился к молодому президенту США, порой распространяя на него неприязнь к его отцу Джозефу Кеннеди, послу США в Лондоне, которого де Голль невзлюбил со времен войны»[570].

Сам де Голль не был в восторге от переговоров: «Кеннеди предлагает мне всего лишь принять в каждом случае частичное участие в действиях, которые он намерен предпринять. Все это заставляет меня ответить ему, что Париж, безусловно, весьма расположен к тесному сотрудничеству с Вашингтоном, но то, что делает Франция, она делает по собственному побуждению»[571]. Де Голль дал понять, что в перспективе Франция может выйти из НАТО. Как вспоминал Соренсен, американский посол в Париже Джон Гэвин после встречи признался ему, что был «почти испуган этим твердым, холодным и безоговорочным заявлением о том, что США не должны вмешиваться в дела Европы»[572].

Вместе с тем де Голль настраивал американского лидера на жесткий разговор с Хрущевым, особенно по берлинскому вопросу:

– Когда завтра Хрущев будет заклинать Вас изменить статус Берлина, иначе говоря, отдать город ему, держитесь стойко! Это самая большая услуга, которую Вы сможете оказать всему миру, в том числе и самой России[573].

Из Парижа Кеннеди отправился в Австрию. Вена была в восторге от возможности оказаться в центре мирового внимания. Никогда до этого со времен Венского конгресса 1814–1815 годов она не становилась центром большой мировой политики. Никогда она не становилась таким местом притяжения для средств массовой информации: саммит приехали освещать по меньшей мере 1500 репортеров, не считая обслуживавший их персонал.

Передовая команда Кеннеди, выехавшая в Вену для подготовки прибытия президента, сделала все, чтобы досадить Хрущеву и его протокольщикам, выступавших против пышных церемоний. Чем больше они выступали, тем пышнее становился сценарий приезда Кеннеди, призванный продемонстрировать его растущую популярность в Европе. В итоге количество встречавших в венском аэропорту, черных лимузинов и американских флагов в городе зашкаливало.

К полудню 3 июня все полторы тысячи репортеров были возле резиденции посла США в Австрии.

В 12.45 подъехал черный лимузин Хрущева, Кеннеди двинулся навстречу советскому премьеру. Шел несколько скованно, но ничем не выдал боль, заглушенную лекарствами, уколами и плотно затянутым корсетом. Голосом, филигранно отработанным за годы избирательных кампаний, Кеннеди громко произнес традиционные американские «Как дела? Рад вас видеть».

– Взаимно, – ответил Хрущев, о чем тут же известил президента переводивший на встрече Суходрев.

Кеннеди, держа одну руку в кармане, отступил на шаг и с нескрываемым любопытством с высоты своего положения – он был на полголовы выше Хрущева – внимательно его изучал. Снимавшие журналисты запечатлели первые исторические рукопожатия двух лидеров – на красной ковровой дорожке, постеленной на ступенях резиденции американского посла, оштукатуренного серого особняка с коричневыми каменными колоннами. Кеннеди не прекращал глазеть на Хрущева, как на диковинку[574]. Два лидера прошли в выстеленный гравием внутренний дворик, скрывшись от прессы за стволами елей и согнувшимися ветвями ив.