А что скажут люди? Как преодолеть страх чужого мнения и наконец стать собой

Миф о независимости, лежащий в основе культуры самости, создает отличные сюжеты и эффективный брендинг, но скрывает фундаментальную истину: никто не справляется в одиночку. Я работаю с некоторыми из величайших спортсменов, артистов и бизнес-лидеров планеты. Все признают, что для совершения великих подвигов необходимы сильные сплоченные команды. Рассказ об одиноком гении – Стиве Джобсе, Чарльзе Линдберге, матери Терезе, Гарриет Табмен, Фернане Магеллане, Винсенте Ван Гоге, – который изменил ход истории благодаря вдохновению, решимости и таланту, не совсем точно отражает реальность.

Профессор Нью-Йоркского университета Скотт Гэллоуэй указывает на реальность, скрывающуюся за мифом: «Границу “заселили” упорство и плуг, а не красивый белый парень с шестизарядным ружьем и пачкой сигарет. Ковбои были бедняками, выполнявшими унылую работу за низкую зарплату; Голливуд и Мэдисон-авеню превратили их в героев, машущих оружием. Точно так же чудеса Кремниевой долины были построены на фундаменте проектов, финансируемых правительством: компьютерная микросхема, интернет, мышь, веб-браузер и GPS»[115].

В психике западного человека заложены самодостаточность и суровый индивидуализм, но есть и более фундаментальная потребность: потребность человека в принадлежности.

<p>Принадлежность</p>

В 1995 году два ведущих социальных психолога Рой Баумайстер и Марк Лири опубликовали эпохальную статью о том, что принадлежность – это не просто желание, а потребность, глубоко укоренившаяся человеческая мотивация, которая формирует наши мысли, чувства и поведение[116].

До этого момента принадлежность не рассматривалась как мотив, лежащий в основе социального поведения человека. Баумайстер и Лири предположили, что стремление к социальному принятию и принадлежности может быть главным

мотивом, который объясняет большее количество человеческих поступков, чем любой другой. Почему мы стараемся быть привлекательными для других? Почему мы вежливы с другими людьми? Почему выбрасывается дофамин, когда кто-то нажимает кнопку «мне нравится»? Почему мы стараемся вписываться? Почему мы упорно думаем о том, как нас могут воспринять другие?

Баумайстер и Лири считали, что создание и поддержание связей помогало нашим предкам выживать и размножаться. Одинокий человек не смог бы выжить в африканской саванне шесть миллионов лет назад. Мы выжили только потому, что создавали группы. В группах люди могли собирать, выращивать и добывать пищу, находить себе пару, заботиться о детях и эффективнее защищаться.

Жизнь в группах – это только половина проблемы. Сначала люди должны были добиться принятия. Они должны были добиться того, чтобы другие захотели видеть их частью группы. По словам Лири, «наше желание принадлежать к группам и состоять в них сопровождалось желанием заставить других людей принимать нас».

Потребность принадлежать к группе была заложена в наш мозг миллионы лет назад. Однако наша социальная природа глубже, чем просто получение признания и ощущения принадлежности. Наша природа заключается в том, чтобы центром жизни было не «я», а «мы».

<p>Взаимосвязаны</p>

Отдельное «я» – это выдуманная концепция, которая заставляет нас чувствовать себя отрезанными от окружающего мира и от мира внутри нас. Точно так же, как я в 12 лет, мы ощущаем, что в нашей жизни чего-то не хватает, но не можем указать на это. Тоска по связанности. Печаль от того, что мы не видим всей своей сущности. Мы чувствуем себя одинокими в этом мире. В нас живет неутолимая жажда знать, что мы важны, что мы принадлежим. В поисках ответа мы обращаемся вовне. Мы ищем у других подтверждения того, что с нами все в порядке, что мы действительно часть чего-то большего, чем мы сами.

Неважно, что говорят или делают другие. Они могут сказать, что любят вас. Могут сделать вас частью команды. Могут привлечь вас в свою организацию. Могут пригласить вас на вечеринку. Могут похвалить вас на собрании компании. Могут лайкнуть ваш пост в соцсетях. Могут попросить вас выйти за них замуж. Но они не смогут избавить вас от тоски, которая возникает из-за веры в то, что вы – отдельное «я», остров в океане, окруженный одной лишь водой. Они не могут дать вам ощущение взаимосвязанности, которого вы так сильно желаете. Это можете сделать только вы.

Мы ищем вне себя то, что находится внутри нас. Мы оторвались от фундаментальной истины, что по своей природе мы – социальный вид, который взаимосвязан со всем и всеми вокруг нас. Наша взаимозависимость – неумолимый факт жизни[117].

Мы взаимосвязаны на функциональном уровне, но наши отношения друг с другом не просто прагматичны. Они основаны не только на необходимости одолжить у соседа сахар.

Мы взаимозависимы на глобальном уровне. Эволюционный биолог Линн Маргулис пишет: