А можно я с тобой? Твой страх – защита от тревог

• Мы будем не в силах отстраниться ни от пережитого, ни от внешних обстоятельств, ни от своих чувств. Также будет сложно дистанцироваться от людей, с которыми мы связаны. Одиночество будет казаться нам невыносимым.

Рис. 19

Пандора часто теряется в своих чувствах, когда ее что-то беспокоит, и в поисках поддержки обращается к своей такой же встревоженной матери, однако не находит утешения. Так продолжается, сколько она себя помнит. Ее мать была женщиной тревожной, ей казалось, что она не могла справиться с невзгодами жизни. Вместе с ними жил дедушка Пандоры по материнской линии, который, как ей помнится, всегда был недоволен и часто уничижительно относился к своей дочери, маме Пандоры, старавшейся всеми силами угождать ему. Отец Пандоры из-за работы редко бывал дома, и, вернувшись, предпочитал уединиться в своей мастерской, чтобы его не беспокоили.

Мать Пандоры часто делилась с дочерью своими страданиями, просила передать дедушке сообщения, когда опасалась разозлить его, и делала многое другое, неуместное для ребенка. Размышляя об этом, Пандора часто переключалась с одного на другое, погружаясь в тревогу, которая и сегодня определяет ее отношения с матерью. Дедушка все еще жил с ними и, несмотря на физическое и эмоциональное истощение из-за деменции, он часто создавал ситуации, из-за которых ее мать в слезах звонила Пандоре и просила ее утешить. Пандора не могла смотреть на это объективно и со стороны. Она чувствовала к матери глубокую привязанность, обусловленную тревожностью, нити которой одновременно привлекали и жгли, но она не могла избавиться от них.

Хаос

Мы можем склоняться к тому или иному типу нестабильной привязанности, не проявляя его в его крайней форме, или иметь элементы каждого, при этом одна склонность будет доминировать над другой. Но иногда нам сложно определить себя в рамках этих моделей, вероятно, потому, что наше поведение нестабильно и мы колеблемся между противоположностями.

Хаос порождает хаос. Вероятно, нас воспитывали хаотичные родители с глубокими внутренними конфликтами и многочисленными противоречиями, и нам, детям, приходилось адаптироваться к каждому из этих противоречий. Возможно, были родители с противоположными чертами характера (доминирующими и подчиненными, агрессивными и травмированными), и нам приходилось защищаться от первых и самим заботиться о последних. Возможно, родители были настолько поглощены своими неосознанными травмами, что не могли наладить с нами отношения. В таких условиях нет единой стратегии адаптации, приходится постоянно менять тактику. Наша детская привязанность будет дезорганизованной, и во взрослом возрасте наши поведенческие модели сложно будет отнести к определенной категории.

Это найдет отражение в том, как мы вспоминаем свою историю. Когда мы рассматриваем свое прошлое, иногда кажется, что родители всегда были рядом, но порой мы можем злиться на их отсутствие в ключевые моменты нашей жизни. Может быть, нам трудно припомнить некоторые этапы, в то время как другие воспоминания продолжают нас мучить. Порой мы можем испытывать чувство вины и стыда за происшедшее в нашей семье, а иногда – гнев на участников этих событий. Нам не удастся увидеть всю картину, объединить все эти воспоминания в единую жизненную историю и описать ее с учетом всех сложностей. Мы будем воспринимать все это через множество эмоций и воспоминаний, которые кажутся нам противоречивыми и несовместимыми.

Таким образом, мы будем продвигаться по жизни с разобщенным сознанием. В отношениях мы можем стать зависимыми, словно не можем жить без партнера, но иногда испытывать приступы необузданного гнева, чувствуя к нему всепоглощающую ненависть. Возможно, впоследствии нам сложно или даже невозможно припомнить, что именно мы делали или говорили в подобном состоянии. Иногда мы воспринимаем эти отношения как нечто великолепное, но в другие моменты ощущаем себя подавленными и расстроенными. Наше эмоциональное переживание похоже на американские горки, и нам сложно взглянуть на это объективно и со стороны. Погружаясь в глубины своего внутреннего мира, мы встречаемся с хаосом и, вероятно, инстинктивно стремимся его избежать.

Рис. 20