Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Успешное широкое наступление армии вызвало оживление и подъем в буржуазных и общественных кругах и надежду на скорую победу над большевиками. Эти настроения и надежды были общими для всей антибольшевистской прессы весной и в начале лета 1919 года. Премьер-министр П.В. Вологодский в своем интервью 29 апреля заявил, что «верит в звезду Верховного правителя» и что к осени его армия достигнет Москвы[691], а потому уже был озабочен предстоящими выборами в Национальное (или Учредительное) собрание. «Крушение звериного социализма и уголовного коммунизма большевиков не за горами», – писала омская «Заря»[692]. На Колчака со всех сторон посыпались поздравления в связи с успехом победоносного наступления. Постановлением Георгиевской думы от 20 апреля 1919 года он был награжден орденом Святого Георгия Победоносца 3-й степени «за разгром армий противника»[693].

Белая пресса уже грезила вожделенной златоглавой Москвой и Кремлем. На радостях она даже преувеличивала «громадные» военные успехи белых. В Омске церковь организовала патриотические крестные ходы. В Пасхальном крестном ходе Верховный правитель принял личное участие. Газеты бросили клич: «Всё на помощь армии!» Резко возросли прежде мизерные пожертвования на нужды фронта. Так, в одном лишь Томске за одну неделю подписки на военные нужды среди предпринимателей было собрано 1 млн 200 тыс. рублей, а в Екатеринбурге с уездом – 1,5 млн рублей. Ленские золотопромышленники постановили на своем съезде отчислять в пользу армии по тысяче рублей с каждого добытого пуда золота. Несколько позже омские коммерсанты по решению своего съезда провели самообложение в пользу армии в размере от 3 до 7 % основного капитала; имена уклонившихся были вывешены на омской бирже на позорную «черную доску»[694]. Некоторые газеты (вроде «Сибирской речи») требовали даже принудительной мобилизации женщин для шитья белья для солдат.

На местах образовывались различные общества помощи армии, больным и раненым воинам, посылавшие на фронт солдатам теплые вещи, продукты, табак (так, по сообщению томской газеты «Сибирская жизнь», в канун 1919 года некое дамское общество в Тюмени послало на фронт 50 тыс. пельменей к Рождеству).

Возрос и личный авторитет самого Колчака. Некоторые называли его уже не только «русским Вашингтоном», но «великим вождем Земли Русской» (из приветствия одного из окружных казачьих съездов Сибирского казачьего войска). Портреты Верховного правителя и брошюры с его биографией в магазинах и лавках продавались нарасхват. «Сибирская речь» писала в эти дни: «Мы шлем наш земной поклон ее (армии. – В. Х.) солдатам, ее офицерам и ее первому солдату и первому офицеру – Верховному вождю»[695].

В.И. Ленин объявил Колчака главным врагом Советской республики и призвал к «самому крайнему напряжению сил» в борьбе с ним[696].

Активизировалась и помощь союзников. Последних отчасти «подстегивало» и ширившееся опасное распространение большевистских идей в Европе, одним из результатов которого стал коммунистический переворот в Венгрии. Колчак получил поздравления в связи с победами на фронте в ходе мартовско-апрельского наступления от премьер-министра Франции Ж. Клемансо, военного министра Великобритании У. Черчилля и министра иностранных дел Франции С. Пишона. В телеграмме Клемансо, переданной через главу французской военной миссии генерала М. Жанена, говорилось: «Благоволите передать адмиралу Колчаку мои поздравления по случаю блестящих побед, одержанных его войсками на фронте Восточной России. Я не сомневаюсь, что сибирская армия под руководством своих выдающихся вождей, поддерживаемая качествами храбрости и выносливости, которые она недавно доказала, осуществит ту цель освобождения России, которую мы себе поставили»[697]. В аналогичной телеграмме министра иностранных дел Франции С. Пишона большевики назывались «врагами человечества». Западная печать, в особенности лондонская, все больше интереса и внимания уделяла сообщениям с востока России.

Первые неудачи и попытки переломить их

Но дальше произошел перелом. Подтянув резервы, красные восстановили численный перевес. Используя растянутость колчаковского фронта, которая за время наступления увеличилась на 260 верст, они нащупали его уязвимое место южнее Самары и подготовили контрудар. К началу мая наступление белых замедлилось (официально это объяснялось «весенней распутицей»). Последовавшее затем майско-июньское контрнаступление красных (южной группы армий Восточного фронта) под командованием одного из лучших советских военачальников, большевика Михаила Васильевича Фрунзе, после ряда упорных боев с переменным успехом завершилось в июне взятием Уфы (в советской военной историографии это контрнаступление подразделялось на 3 операции: Бугурусланско-Бугульминскую, Белебеевскую и Уфимскую).