Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Правда, после резкой реакции Колчака чешские руководители неуклюже оправдывались, что их якобы «неправильно поняли», что они имели в виду не лично Колчака и его правительство, а произвол местных военных начальников. Но это звучало неубедительно: ведь жалоба на этот произвол была направлена не Колчаку, которому эти «местные начальники» подчинялись, а именно иностранному командованию. Чехами был использован и инцидент с генералом Р. Гайдой. Хотя именно Гайда в свое время оказал активную поддержку Колчаку, в противоположность остальным чехам, и давно уже оставил чешскую службу, из ненависти к Колчаку чехословацкое телеграфное агентство в Сибири выступило в защиту Гайды и с выпадами против власти.

Власть самого Колчака после эвакуации его столицы стала призрачной. Напрасно он грозил генералу М. Жанену «силой усмирить чехов, наших военнопленных»[741]

 – после развала фронта он утратил реальное влияние на события. Чешское командование не постеснялось даже остановить поезда с беженцами, больными и ранеными, пока не пройдут их собственные эшелоны, в которых они везли и тонны награбленного добра, от золота до домашней утвари. Из 800 тыс. беженцев, уходивших с белой армией на восток, около 200 тыс. замерзли и погибли; среди них были семьи многих офицеров. Возмущенный генерал В.О. Каппель даже вызвал по прямому проводу на дуэль чешского командующего генерала Яна Сыровы, но тот не ответил на вызов…

Сам Колчак поначалу принял решение отходить вместе с войсками и дожидался их подхода. Из Омска он выехал 12 ноября, за два дня до его эвакуации, отдельным литерным поездом. Одной из его забот было стремление предотвратить захват чехами, союзниками или партизанами золотого запаса. Предложение генерала Жанена передать золотой запас под охрану союзников Колчак повторно отверг. Все ценности были погружены по его приказу тайно, ночами, в специальный эшелон под знаками Красного Креста, и его охрана ждала часа отправления. Среди специальных грузов был и вагон с вещами царской семьи и вещественными уликами ее убийства, собранными следователем Н.А. Соколовым. По поручению Колчака генерал Дитерихс доставил эти вещи во Владивосток, а там их погрузили на английский корабль.

В армии по ходу поражений назревала новая оппозиция в лице командующего 1-й армией, молодого генерала Анатолия Пепеляева (брата колчаковского министра Виктора Пепеляева). Еще в июле он установил связь с опальным Р. Гайдой и начал выступать за демократизацию режима и немедленный созыв Учредительного собрания. Тогда Колчак отчитал его и поставил на место.

Теперь же, после падения своей столицы, размышляя над путями выхода из кризиса, он решается на уступки и назначает председателем Совета министров вместо П.В. Вологодского В.Н. Пепеляева, который ранее был ярым сторонником диктатуры, но под влиянием катастрофы резко спланировал «влево». Пытаясь спасти положение, правительство по приезде в Иркутск обратилось 19 ноября с воззванием к народу, в котором пыталось внушить веру в лучшее будущее и заверяло, что выборы в Государственное земское совещание, намеченные на декабрь, будут проведены в срок. Новый премьер Виктор Пепеляев в интервью прессе заявил, что его новая программа имеет целью «примирить правительство, сознающее и исправляющее свои ошибки, с обществом» и включает «отказ от системы военного управления страной» с передачей основных полномочий гражданским властям и расширение прав Государственного земского совещания[742]

. 8 декабря правительство принимает постановление, согласно которому состав Государственного земского совещания становится целиком выборным (во изменение изданного за месяц до этого положения о совещании, устанавливавшего смешанный состав: на ²/₃

выборный и на ¹/₃ назначенный). Чувствуя недостаточность этих мер, Пепеляев начинает добиваться от Колчака созыва Земского собора.

Но попытка спасти режим путем демократизации в условиях разразившейся катастрофы на фронте была обречена, будучи слишком явным жестом отчаяния. Это показала первая же встреча В.Н. Пепеляева с предводителями иркутских эсеров. Чтобы общество поверило новому правительству, с иронией заявили они Пепеляеву, «нужно устранить всех виновных в создании диктатуры и ее ужасов, и прежде всего одного человека… – Вас, Виктор Николаевич»[743].