Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

24 июня 1919

[ГА РФ. Ф. Р-176. Оп. 4. Д. 6. Л. 150]

При этом сохранились свидетельства очевидцев: Колчак выражал тревогу, что в случае, если Деникин возьмет Москву, то красные всей силой обрушатся на сибирские армии. Все-таки каждый из них, несомненно, мечтал опередить друг друга и первым принять лавры победителя большевиков. В общем, это было обычное для военных вождей соревнование в успехах, в целом не мешавшее общему делу.

К тому же, официально заявив о подчинении Колчаку ради консолидации сил, по существу Деникин, ввиду отдаленности занимаемых им территорий от сферы действий Колчака, сохранил фактическую самостоятельность и в военно-оперативных действиях, и в управлении занятыми землями. Хотя режимы и армии Верховного правителя и главнокомандующего Югом строились примерно по единой схеме и имели одинаковую социально-политическую программу, реально единой власти не было, да и не могло быть ввиду отдаленности территорий каждого из них друг от друга. В пик успехов Колчака, когда весной 1919 года он подходил к Волге в направлении Казани и Самары, Деникин еще воевал далеко на юго-западе в Донбассе и на Дону; а в разгар побед Деникина, когда осенью 1919 года он шел на Тулу в направлении на Москву и подступал к Саратову на Волге, Колчак уже отступил за Урал (и даже в июне, когда Деникин только что перерезал Волгу в Царицыне, Колчак уже отступал, да и от Царицына до Уфы расстояние немалое). Поэтому выдвинутое позднее главным оппонентом (а затем и преемником) Деникина бароном П.Н. Врангелем в его адрес обвинение, что в момент решающих боев Колчака на подступах к Волге Деникин не направил своих усилий на соединение с ним, трудно признать справедливым – в силу таких расстояний вряд ли этого можно было достичь.

Крайне слабой была и координация действий, во многом из-за отсутствия прямой телеграфной связи: как правило, телеграммы от Колчака Деникину и обратно шли кружным путем через весь земной шар, блуждая по 2–3 дня в один конец, а иногда не доходили вовсе[181] (о гонцах, пробиравшихся через две линии фронта и территорию красных по 2–3 месяца, нечего и говорить). Срочные радиограммы можно было отправлять только с единственной французской радиостанции в Омске, по согласованию с военным представителем Франции М. Жаненом (русские радиостанции были небольшого радиуса действия, а вторая крупная радиостанция – американская – находилась во Владивостоке[182]).

Трудно сравнивать Колчака и Деникина: это были фигуры примерно равного масштаба, каждый со своими плюсами и минусами. А.В. Колчак был более многогранной личностью: флотоводец, полярный путешественник и ученый, моряк и Верховный правитель, и жизненный путь его был более ярким, романтичным (особенно если прибавить волнующую драматическую историю любви с А.В. Тимиревой), а позднее трагическая гибель создала ему ореол мученика в глазах белой эмиграции. Наконец, он был официальным главой Белого движения, Верховным правителем, и в этом качестве его первенство признал и сам Деникин. Он имел самую большую по численности из белых армий (в разгар успехов – почти 350 тыс., из них до 20 тыс. офицеров, против 150 тыс. у Деникина на пике побед последнего), занимал громадную территорию от Тихого океана почти до Волги, включавшую Дальний Восток вплоть до КВЖД, огромную Сибирь, Урал и часть Туркестана (практически весь современный Казахстан с его «старой» и «новой» столицами). Будучи дилетантом в военно-сухопутном деле, вместе с тем, как администратор и политик Колчак проявил себя значительно сильнее и дальновиднее Деникина (в чем это проявлялось конкретно, будет рассказано в следующих главах). Наконец, Верховный правитель располагал золотым запасом империи, захваченным В.О. Каппелем у большевиков в Казани еще в августе 1918 года. Не случайно поэтому, что интерес к личности Колчака в исторической литературе и у современников выше.