Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Харизматичная личность А.В. Колчака очаровала многих либералов и близких к ним деятелей. Премьер-министр П.В. Вологодский отмечал в дневнике, что адмирал «подкупает своим благородством и искренностью»[227]. Ему вторил один из лидеров кадетов, впоследствии – идеолог «сменовеховцев» профессор Н.В. Устрялов, записывая впечатления о Верховном правителе: «Трезвый, нервный ум, чуткий, усложненный. Благородство, величайшая простота, отсутствие всякой позы»[228]. «Честнейшим и искреннейшим русским патриотом в лучшем смысле этого слова и человеком кристальной душевной чистоты» назвал его правый областник И.И. Серебренников[229]. Главный трубадур диктатуры кадет В.А. Жардецкий писал (в письме Н.И. Астрову): «Личные качества адмирала совершенно исключительны – это прежде всего крупнейшая одаренность, одновременно воин и ученый с широким политическим кругозором и тщательным в европейском смысле образованием. Высокий моральный строй и железная воля, которая выступает с беспощадностью в критические минуты. Его декларация – в существе его живые убеждения. Силою нравственной личности своей он покоряет всех, с кем соприкасается»[230]. Ему вторил (в письме М.М. Фёдорову) сенатор А. Новиков: «Образованный, культурный, государственный, высокой честности, А.В. Колчак наиболее приспособлен для роли верховного главы демократического государства»[231]. Даже министр труда меньшевик (социал-демократ!) Л.И. Шумиловский, впоследствии расстрелянный большевиками, на суде имел мужество сказать: «Я считал его безукоризненно честным человеком. И ни одного факта, который бы разбил мою веру в него, за весь последующий период мне не удалось узнать»[232].

Идеологи колчаковского режима считали политически необходимым в условиях Гражданской войны создание культа личности Верховного правителя. Как вспоминал управляющий МИДом И.И. Сукин, участники переворота, «считая себя связанными до конца с личностью выдвинутого ими героя, стали сознательно его возвеличивать… Внешними знаками почтения, атрибутами власти и приказания мы подчеркивали его авторитет и делали это сознательно, рассматривая Колчака как дорогое детище нашего национального дела… развился даже несколько искусственный пиетет к личности Верховного правителя, ее украшали легендами, старались сделать как можно более привлекательной и обаятельной»[233]. Кадетская печать развернула широкую рекламу «русскому Вашингтону». «Сибирская речь» писала о нем как о «мужественном борце за Россию, государственном деятеле со взглядами широкими, с умом напряженным, с сердцем, бьющимся живой любовью к России»[234]. А вот эпитеты из статьи журналиста С.А. Ауслендера под названием «Верховный правитель»: «Адмирал Колчак – почти что образ из сказки, высокой, изящной… великий интеллигент минувшей войны… знамя единой России… образ богатой и сложной культуры нашего народа… живое достояние своего народа… знамя достоинства, чести и культуры России»[235]. В газетных статьях, выступлениях и обращениях либеральных общественных организаций Колчака именовали «титаном», «витязем», «собирателем Земли Русской». Те же газеты создавали широкую рекламу колчаковским генералам, особенно Р. Гайде, А.Н. Пепеляеву и В.О. Каппелю. В особенности усилилось прославление личности Колчака после победоносного весеннего наступления его армий в 1919 году. Его называли уже не просто «русским Вашингтоном», но «великим вождем Земли Русской»[236]. В мае 1919 года Омское общество любителей изящных искусств постановило воздвигнуть прижизненный памятник адмиралу (на конкурсе победил проект И.Д. Шадра[237], впоследствии, по иронии судьбы, создавшего статую В.И. Ленина на Земо-Авчальской ГЭС). В свою очередь, Ленин объявил Колчака главным врагом Советской республики и призвал напрячь все силы в борьбе с ним.

Постановление Совета министров о флаге и брейд-вымпеле Верховного правителя

9 мая 1919

[ГА РФ. Ф. Р-176. Оп. 5. Д. 23. Л. 60]

Временной столицей Колчака и его правительства почти до конца оставался Омск. Показательно, что белые не ставили на будущее целью возврат столицы в Петроград. Москва воспринималась всеми как естественный геополитический центр, «сердце» России. Более того, во всех речах и выступлениях членов правительства и самого Верховного правителя звучали фразы о том, что приступать к всенародным выборам в новое Национальное собрание следует непосредственно после взятия Москвы.

На Востоке раньше начал формироваться аппарат гражданского управления – в июне – июле 1918 года, в то время как на Юге – поздней осенью 1918 года, и то формирование его так и не было закончено, поскольку тыл Деникина вначале стремительно расширялся, а в дальнейшем так же стремительно сужался. Поэтому адмирал Колчак унаследовал доставшийся ему от Директории аппарат власти и лишь усовершенствовал его в рамках диктатуры.