Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Гражданскую власть на местах при Колчаке осуществляли назначавшиеся им и непосредственно подчиненные министру внутренних дел управляющие губерниями и областями (аналоги бывших царских губернаторов) и подчиненные им управляющие уездами (те и другие были переименованы вскоре после колчаковского переворота из губернских и уездных комиссаров, каковое название сохранялось при демократической власти летом и осенью 1918 года, а теперь было признано пережитком революции, особенно скомпрометированным при большевиках[257]). Выборную власть сохраняли с 1917 года атаманы казачьих войск, находившиеся в ранге губернаторов. Это, однако, не создавало особой помехи, поскольку казаки (за исключением упоминавшегося забайкальского атамана Г.М. Семёнова, да и то лишь на первом этапе) отличались высокой лояльностью в отношении белой власти и служили одной из основных ее опор. В прифронтовой полосе назначались подобные царским генерал-губернаторам (тоже существовавшим в приграничных регионах) главные начальники краев (таких краев было всего 3 – Уральский, Самаро-Уфимский и Южноуральский), которым подчинялись управляющие входившими в их состав губерний[258]. Впрочем, уже в апреле – мае 1919 года эта должность была упразднена[259], за счет чего в прифронтовой полосе была усилена власть военного командования.

При этом на местах продолжали действовать выборные органы самоуправления: в регионах – земства (распространенные на Сибирь при Временном правительстве) – губернские, уездные и волостные (последние были также учреждены в 1917 году), а в городах – городские думы и управы. Еще при Временном правительстве на местные выборы было распространено всеобщее избирательное право. В результате они почти целиком подпали под влияние социалистов, а в значительной степени в них проникли малограмотные люди. Получившие преобладание крестьяне рассматривали свое депутатство не как право участия в гражданском самоуправлении и в решении общественных дел, а как возможность приобретения разных льгот лично для себя (подобно многим современным депутатам). Пресса отмечала непрофессионализм новых земств, которые в той же степени имитировали свою деятельность, «как статисты на подмостках театра изображают народ»[260]. К тому же, выборы проходили при повсеместной пассивности населения. В феврале 1919 года управляющий Акмолинским уездом докладывал управляющему областью: «Население совершенно не имеет представления, а если имеет, то самое смутное, о земстве… На местах совершенно почти нет людей, знакомых вообще с делом о земстве и техникой производства выборов»[261].

Записка министра внутренних дел В.Н. Пепеляева для союзников «Основы гражданского управления в освобожденных местностях»

30 мая 1919

[ГА РФ. Ф. Р-200. Оп. 1. Д. 334. Л. 87–87 об.]

При Колчаке избирательный закон был изменен: на городские выборы был распространен мажоритарный принцип, в земствах восстановлены степенные (непрямые) выборы, высокий возрастной ценз (25 лет) и ценз оседлости, избирательных прав лишены (как и до революции) военные, служащие правоохранительных органов и монахи[262]. Это привело к определенному повышению делового уровня органов местного самоуправления и некоторому сокращению влияния социалистов, но, тем не менее, они продолжали играть весьма активную роль в земствах и городах, порой превращая их в гнезда оппозиции. Наиболее «левыми» и оппозиционными земствами (проэсеровской ориентации) были Томское, Енисейское, Иркутское и Приморское. Сохранялась и пассивность населения: в земских и городских выборах 1919 года в Сибири приняли участие всего 25–30 % избирателей.

Вместе с тем колчаковское правительство отвергло проект «Сибземгора» (Сибирского союза земств и городов), предлагавшийся демократическими партиями по аналогии с существовавшим до революции Всероссийским союзом земств и городов («Земгором»), который больше занимался политикой, чем деловой хозяйственной деятельностью. Опять же показательно, что против этого проекта активно выступили кадеты, ранее (до революции) бывшие активистами Земгора, что еще раз подчеркивает сильное «поправение» из позиций. Основным аргументом было, что органы местного самоуправления должны заниматься местными хозяйственными делами, а не политикой. Вместо этого правительство утвердило 8 августа 1919 года проект В.Н. Пепеляева[263], допускавший временные объединения земских и городских самоуправлений для координации деятельности по конкретным деловым вопросам (например, социальное страхование, санитарный надзор, школьное образование и т. п.). При этом (министру внутренних дел предоставлялось право отменять постановления земско-городских союзов, противоречившие их уставам, а союзам, в свою очередь – право обжаловать действия министра в Сенате[264].