Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Адмирал Колчак и его окружение прекрасно понимали, что ради завоевания общественного мнения и помощи демократических держав Антанты необходимо прикрытие диктатуры соответствующей фразеологией (что порой вводит в обман и неопытных историков). Хотя адмирал и не был профессиональным политиком, но как умный и образованный человек широкого кругозора прекрасно понимал, что в ХХ веке, особенно после произошедших после революции колоссальных сдвигов в общественном сознании, управлять страной без учета общественного мнения и без народного представительства уже невозможно. Поэтому ему приходилось гибко сочетать методы диктатуры с демократическими декларациями. Так, по поводу его знаменитого обращения «К населению России» после переворота 18 ноября, текст которого приводился в предыдущих главах и в котором Верховный правитель заверял в своем стремлении дать возможность народу «беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает, и осуществить великие идеи свободы, ныне провозглашенные по всему миру»[296], любопытное свидетельство оставил в своем дневнике В.Н. Пепеляев: «Колчак сказал, что обращение нужно немедленно для союзников… чтобы было сказано о демократии, отсутствии реакционных намерений»[297]. Это подтверждал и видный идеолог сибирских кадетов Н.В. Устрялов: «Чтобы получить поддержку союзников, которая была необходима как воздух, надо было замаскироваться под демократический режим»[298].

В одном из первых интервью журналистам в ноябре 1918 года Колчак говорил: «Я сам был свидетелем того, как гибельно сказался старый режим на России, не сумев в тяжелые дни испытаний дать ей возможность устоять от разгрома. И, конечно, я не буду стремиться к тому, чтобы снова вернуть эти тяжелые дни прошлого, чтобы реставрировать все то, что признано самим народом ненужным… Государства наших дней могут жить и развиваться только на прочном демократическом основании»[299].

Беседа Верховного правителя адмирала А.В. Колчака с представителями прессы в изложении газеты «Правительственный вестник»

30 ноября 1918

[ГА РФ. Ф. Р-176. Оп. 7. Д. 2. Л. 16–20]

В своей декларации по поводу окончания Первой мировой войны его правительство заверяло союзников в стремлении к «воссозданию государственности на началах истинного народовластия, свободы и равенства»[300].

Этот тезис декларировался и в ответе адмирала на обращение западных держав в июне 1919: «Россия в настоящее время является и впоследствии может быть только государством демократическим»[301].

И на встречах с собственной интеллигенцией, с представителями земств и городов он не уставал подчеркивать, что «безвозвратно прошло то время, когда власть могла себя противопоставлять общественности»[302]. Такие заверения были призваны рассеять возникшие в левых демократических кругах после переворота опасения о том, не намерен ли новоявленный диктатор вообще уничтожить представительный образ правления. Как бы отвечая на эти опасения, адмирал в цитированном выше интервью прессе заметил: «Меня называют диктатором. Пусть так – я не боюсь этого слова и помню, что диктатура с древнейших времен была учреждением республиканским» (выделено мной. – В. Х.). И далее приводил примеры из истории, когда республиканские граждане в критические для государства периоды избирали на время диктатора.

Официальную позицию Верховного правителя в данном вопросе авторитетно подтвердил за рубежом министр иностранных дел С.Д. Сазонов. По прибытии в Париж в январе 1919 года он сразу выступил с заявлением перед западной прессой, в котором опровергал слухи о «реставрационных» намерениях белых. А в апреле с аналогичным заявлением обратилось к французскому премьеру и председателю Версальской мирной конференции Жоржу Клемансо упоминавшееся Русское политическое совещание в Париже.