Аллерголог об аллергии. Как взять заболевание под контроль и жить полноценно в любое время года

Человек с тяжелым атопическим дерматитом не может нормально спать из-за выраженного ночного зуда и постоянно находится в заторможенном полусонном состоянии, так как его мозг пытается компенсировать недосыпание практически постоянно. Это означает, что ребенок или взрослый пациент ночью практически не спит, а днем практически не бодрствует. Есть также такое понятие, как скальпирующий зуд, то есть такой сильный, что ребенок или взрослый человек, по сути, сдирает с себя участки кожи.

Мне никогда не забыть девочку 8 лет из Челябинска, которая находилась в отделении аллергологии института педиатрии и детской хирургии министерства здравоохранения Российской Федерации в 1994 году. Вся ее кожа была очень сухой и уплотненной со сплошными следами расчесов на наружных поверхностях кистей, стоп, на спине, ягодицах, животе, бедрах, под коленями и в локтевых сгибах. Во многих участках кожа разнонаправленными складками напоминала слоновую. На лице она была истончена и похожа на пергамент. Девочка постоянно расчесывала себя, а в отдельные моменты, например когда ее раздевали для осмотра на профессорском обходе, начинала чесаться еще сильнее. Периодами зуд был такой сильный, что девочка, расчесывая себя, просто кричала как от сильной боли. Входя утром в отделение, мы слышали этот крик, так как утром зуд сильно обострялся. Все врачи и научные сотрудники в отделении очень переживали, и, конечно, тяжелее всего было матери девочки, которая пребывала в полном нервном истощении. В то время мы, как некоторые врачи и в наше время, «страдали острой кортикостероидофобией», то есть полным неприятием применения кортикостероидной или, попросту говоря, гормональной терапии дерматита и других аллергических заболеваний, тем более что в 1994 году тех безопасных стероидов наружного применения, которыми мы пользуемся сейчас, в России не было. Как и дерматологи, мы использовали различные кремы и мази, содержащие в различных сочетаниях компоненты, оказывающие смягчающее и противовоспалительное действие, некоторые из них обладали и относительным противозудным действием. Эти рецептурные прописи могли содержать ланолин, вазелин, оливковое или касторовое масло, нафталанскую нефть, березовый или можжевеловый деготь, применялся также так называемый антисептический стимулятор Дорогова или его компонент, обозначаемый как третья фракция. Его получали при сжигании органических компонентов, получаемых из отходов животноводства, и запах у него был просто ужасным. Мы между собой в шутку называли препарат жжеными рогами и копытами. В нашем шестидесятикоечном отделении, где одновременно могло находиться достаточно детей с атопическим дерматитом, было такое амбре, что мы еле сдерживались, чтобы не затыкать носы во время обходов. А каково же было некоторым пациентам, страдающим одновременно и атопическим дерматитом, и бронхиальной астмой? Таких детей в отделении часто оказывалось тоже немало, и жуткие запахи могли вызывать обострение астмы у некоторых детей. Но вернемся к нашей девочке. При ее тяжелейшем дерматите никакие наружные средства, которые в дерматологии применяли по меньшей мере последние 100 лет, не помогали. Мы, конечно, использовали и холодные обертывания в мокрую простыню, и после консультации с психоневрологами института назначили успокоительную терапию с помощью мягких нейротропных препаратов, обладающих антитревожным, успокаивающим действием. Девочка также получала один из антигистаминных препаратов первого поколения, который обладает выраженным снотворным эффектом. Тогда мы верили, что антигистаминные препараты оказывают достаточное терапевтическое действие при атопическом дерматите, поскольку в те времена теория исключительной аллергической природы болезни была главенствующей. Но мы не получали достаточно явного результата от применения антигистаминных препаратов, не говоря уже о старых дерматологических кремах и мазях, традиционно применяемых дерматологами.