Аналитика как интеллектуальное оружие

Витгенштейн в своё время пришёл к выводу о том, что постижение сути высказываний, значений слов – и, не в последнюю очередь, важнейших философских положений, понятий – требует не просто искусства проникать в их скрытую логическую структуру, заключённый в них смысл, а предполагает нечто совсем иное. По его убеждению, необходимо умение ориентироваться в действии, функциях языка, его практическом использовании в «ткани» самой жизни, поведения, – то есть там, где работа слов, фраз вполне открыта взору. При таком реалистично-прагматическом, земном взгляде на вещи базовыми структурными образованиями языка Витгенштейну представились не искомые прежние некие его предельные элементы в виде элементарных предложений, соотнесённых с простейшими (тоже предельными) ситуациями и якобы составляющими своего рода «субстанцию» языка. В рассуждении, повествовании, чтении, письме и иных формах речевого разумения высвечивались «семейства» более или менее родственных друг другу, подвижных и живых функциональных систем, практик. Витгенштейн назвал их языковыми играми. Идея языковых игр заняла очень важное место в его концепции, став не просто одним из понятий, фиксирующих определённые реалии, но постоянно работающим принципом уяснения всё новых практик людей вместе с их речевым, коммуникативным оснащением. Данная идея достаточно продуктивна в смысловом углублении понятия «аналитики».

В рекламных объявлениях западных корпораций, публикуемых в России, к числу важных кадровых требований часто относят хорошие аналитические способности («excellent analytical scills»). Под этим, очевидно, подразумевается профессиональное умение анализировать материальную вселенную, вступать с ней в конструктивное взаимодействие там, где сфера разумных усилий человека (организации) умение работать в команде приводит к предсказуемым позитивным результатам.

Очевидно, понятие casual analysis (англ. «причинный анализ») – ближе всего подходит для определения аналитики в строгом смысле. Анализ причин означает, что мы вычленяем сущностный (как правило, скрытый) информационный контур (образ) объекта из предметики, переформатируем его удобным нам образом для вскрытия корней явления, глубинных причин процесса, и это Знание, трансформирующее действительность, обращаем на объект. Причины (корни) явлений могут быть экономическими, социальными, политическими, религиозными, духовными, информационными, психологическими, историческими и т. д.

Существует несколько фаз или ступеней такого рода Знания, которое традиционно рассматривается как аналитическое за неимением лучшего информационного продукта.

1. Констатация, описание фактов. Глобус Земли или географическая карта Московской области не являются аналитикой, хотя тысячи исследователей погибли, открывая, например, Северный полюс, и, несомненно, аналитические знания в своей деятельности использовали, по косвенным данным, ища проходы между торосами, прокладывая маршруты [Файнес 92], [Рикер 95]. Любая Энциклопедия, Всеобщая история может очень тщательно, развёрнуто описывать свой предмет, но это будет лишь частью, предметной основой аналитической работы.

2. Размещение (локализация), иллюстрация. Предметный план искомой сферы может быть чрезвычайно размыт, сокрыт и неочевиден. Таблица Менделеева, классы ископаемых зверей на рисунке, геологические эпохи Земли, библиография в конце научной книги – явления этого порядка, они локализуют (размещают) исследуемый предмет среди других в общем информационном потоке, показывая, где его предположительно искать. Мы можем знать из открытой печати о существовании десятков американских аналитических центров, занимающихся исследованием каких-то проблем, рисовать схемы и стрелки, показывающие их предполагаемую субординацию, соподчинение, доминирующие сферы интересов, однако пока не будет осуществлён предметный разбор форм, методов, приёмов их деятельности на конкретных примерах, пока не будет проведена оценка их деятельности по критериям эффективности средств и методов, – всё это останется лишь нашими догадками, и вряд ли будет аналитикой.