Аналитика как интеллектуальное оружие

3. На рубеже 1929–1930-х годов политическая жизнь общества определялась под доминированием большевиков, характеризовалась их разборками между собой (уклонисты разных мастей). Успехи НЭПа на время создали предпосылки академических свобод, привели к взрывному развитию прикладных, фундаментальных, общеметодологических и технических знаний, опережавших мировые аналоги. Н.И. Вавилов, В.В. Вернадский, А.А. Богданов, Н.Д. Кондратьев, А.Н. Леонтьев, К.Э. Циолковский – это только немногие блистательные пики той переломной эпохи, но несомненно, что все последующие сталинские «шарашки», закрытые «почтовые ящики» 1940–50-х годов и их очевидные научно-технические, военные достижения органически выросли из этого всплеска интеллектуальной энергии.

4. 1956–1961 годы. Первая либерализация, десталинизация и оттепель, равно как расширение (научных) контактов с Западом, достаточно внушительный и последовательный рост образования, культуры, научно-академического знания в этот период и надежды на лучшее будущее (демократические перемены в рамках социализма, включая повышение жизненного уровня и рост академических свобод, социального статуса научной и творческой интеллигенции) породили чрезвычайно мощный рост интереса к фундаментальному знанию, развитию биологии, кибернетики, ядерной физики, филологии, управленческого Знания.

5. На рубеже 1975–1979 годов (до Афганской войны) были предпосылки для демократических перемен и надежды на них в советском обществе, что выражалось в большой востребованности образования (создано около 200 спецшкол, сопоставимых с дореволюционными гимназиями для воспитания национальной элиты), научного знания. В эти годы и позже десятком мощных коммунистических издательств («Прогресс», «Радио и связь», «Машиностроение») были переведены и изданы в России массовыми тиражами наиболее оригинальные работы западных авторов по теории управления, биологии, общей теории систем, физике. Они не только вошли в научный оборот, жизнь, но и породили чисто советский феномен конца застоя – недовостребованное качественное Знание мирового уровня с солидным методологическим базисом – в науке (академической и прикладной), культуре, искусстве, образовании, приведший потом к массовой утечке мозгов.

6. Вторая либерализация (1988–2005), в том числе падение СССР и восточного блока, открытие страны и декларирование строительства капитализма номенклатурой (партократией) не привело (пока этот период не завершился) к зримым интеллектуальным результатам, скорее наоборот, стали явными процессы дезинтеграции, дезинформации, вырождения науки. Но интеллектуальные и информационные свободы (рынок порно, появление псевдонаучной дезинформации типа концепций Мёртвой Воды, альтернативной истории, взрывной интерес к примитивному оккультизму и ритуалистическому клерикализму) резко снизили востребованность и соответственно результативность строгой научной мысли, систематического фундаментального образования.

На этом фоне можно говорить о зримых успехах в узкоприкладных сферах – осведомлённости в дизайне мобильных телефонов, оформлении толстых гламурных журналов, даже культуртрегерстве типа Камасутры для геев и самоцелительстве по А.В. Чумаку и Г.П. Малахову.

Приведённый экскурс в историю развития интеллектуальной жизни России высвечивает ряд любопытных фактов.

Во-первых, трудно однозначно сравнивать качество научной парадигмы различных эпох (особенно в технических и управленческих сферах), однако можно констатировать, что они всегда процветали на каком-то достаточно прочном фундаменте востребованности массового и профессионального образования (не узкого) в достаточно узком коридоре между разумной открытостью общества, гражданскими свободами и дурной политизацией общества, подменяющей эту самую научную общеметодологическую парадигму мифами, оккультизмом, политстрастями, пиартехнологиями, иррационализмом большевистских идей, семибанкирщиной и прочими идеологемизмами.

Во-вторых, очевидно, что даже при несопоставимости созданных научных парадигм (обусловленных как всей толщей культуры, так и доступным уровнем достигнутого уровня научного знания на определённый период) само их зримое присутствие – очевидность достигнутого и предстоящий фронт работ, научная этика, включая применимость достигнутых результатов в национальном (государственном) контексте – служат стабилизации социума от всяческой фрагментаризации, бегства в иррациональное, гасит иные противоположные тенденции – «усталость масс», склонность к упрощению и примитивизму, политической мифологии [Ортега-и-Гассет 08].