Аналитика как интеллектуальное оружие

С темой хаоса тесно связан особый класс контекстных систем внешней среды: эгрегоры (идеи, витающие в воздухе, мета-системы неявного присутствия и сильного влияния), символы, мейнстримы (неформальные течения в общественной жизни, вовлекающие множество людей, не вполне осознающих цели и задачи этих движений) правила коммуникации (также и в культуре), мемы (идеи, рассматриваемые как единицы культурной информации, распространяемые между людьми через подражание).

Всё это – системы перехватывающего влияния, ресурс и оружие в экономической и геополитической борьбе в XXI веке, в когнитивную эпоху. В России есть несколько центров и групп, занимающихся этой проблематикой, это: Академия управления развитием (АУРа) в Москве, Российское отделение Международной Академии исследования будущего (Академия прогнозирования в Москве), Международный общественный фонд Экспериментальный творческий центр (Центр С. Кургиняна), Институт прикладной математики РАН им. В.М. Келдыша, в Санкт-Петербурге это С.Б. Переслегин [Переслегин б/г].

Все эти новые технологии относятся к мягким и основаны на синтезе информационных, психологических и эзотерических практик. Главное, на чём сосредоточено внимание разработчиков новых подходов, это факт и сила обязательности получаемых (как они утверждают) эффектов в случае следования или неследования (нарушения тех или иных установок) им – вне зависимости от задач, ситуаций и т. п.

Именно независимость, автоматичность наступления последствий выводит на необходимость выделения контекстных систем как особых платформ, на которых разворачивается как само управление, так и обратная реакция на него объекта управления и внешней среды. Эти же платформы и рассмотренная в главе II методология синергетического анализа являются основой для перехода к управлению синергиями – особыми состояниями приращения эффектов, которые можно рассматривать как «бесплатные», когда «1+1 = 3»: этот эффект наблюдается не только в ядерной физике при расщеплении урана, но и при фотосинтезе, когда бактерии и растения преобразуют энергию света в электрическую; при размножении информации в грибнице, воспроизводстве навыков у приматов без прямого контакта между ними, иногда даже живущими на разных островах в океане. Похожий эффект проявлялся в виде силового влияния на рынок ценных бумаг – вспомним атаки Дж. Сороса на английский фунт и японскую йену, за день приносившие ему миллиарды.

Свойство автоматичности влияния контекстных систем обязывает сосредоточивать анализ внешней среды на выявлении факторов контекстной системы и ориентировать управление на ее использование. Главная методологическая проблема, возникающая при таком анализе в сфере бизнеса, это невозможность применить ни одну из перечисленных выше моделей аналитики внешней среды. Здесь применяются исключительно когнитивные и лингвистические методы обработки информационных массивов.

Можно резюмировать: мы являемся свидетелями возникновения нового типа социальных (управленческих) систем, определяемых ныне как бессубъектные и безобъектные [Бард 04]. При всей непривычности и дискуссионности этих терминов и типов систем, нужно согласиться, что это сочинение пока что лучшая их квалификация – с точки зрения их проявления и использования, особенно в политических (флэшмобы и т. д.) и военных целях. Не зря же США создали кибервойска и рассматривают net-технологии борьбы как важнейшие, Россия собирается делать тоже самое. Ближайшие годы, без сомнения, дадут нам много нового в этом направлении.

Западный взгляд, современный и жёсткий, на внешнюю среду бизнеса, кратко представленный выше, состоит в том, что есть рынок (товаров, услуг), компании, экономическая география, и есть всё остальное – средства их завоевания и обслуживания.

Однако, на рубеже XX–XXI веков на мировом рынке стали происходить следующие существенные изменения. У нас появились хорошие аналитики, активно разрабатывающие проблемы новой экономики и аналитической безопасности, ниже даны некоторые выводы из этих разработок [Козырев б/г].