Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Что там, в этом деле? Он старался об этом не думать. У него не было секретов от партии. Охрана состояла из офицеров НКВД. Они докладывали наверх обо всем, что происходило с самим Микояном, с его женой, с его сыновьями, с гостями его дома. В телефонной трубке, когда он ее снимал, дома ли, на даче, в рабочем кабинете, раздавались лишние шумы, щелчки и шорох – верные признаки прослушки. Что он мог скрыть в таких условиях, когда весь как на ладони?

К. Е. Ворошилов, Н. И. Ежов и И. В. Сталин на строительстве канала Волга – Москва в 1937 году

В последние дни июля кремлевский курьер доставил в кабинет Микояна приказ главы НКВД Н. Ежова № 00447. Документ был совершенно секретный: нельзя разглашать, нельзя выносить из кабинета, нельзя делать выписки. Нельзя произносить вслух новую, ранее не слыханную формулировку, звучащую казенно, нейтрально, а по сути страшную: лимит по первой категории. Приказ объявлял о начале спецоперации по «репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов»[171]. В тексте приказа помещалась единая сводная таблица. Все граждане, подлежащие репрессиям, делились на две категории. Первая категория – расстрел по решению «тройки», вторая категория – тюрьма или лагерь на срок от восьми до десяти лет. Для каждой республики, края и области устанавливался собственный лимит по первой категории и по второй. Для родной Микояну Армянской ССР по первой категории лимит назначили в 500 человек, по второй – тысячу. Для соседней Грузии гораздо больше. Первая категория – две тысячи, вторая – три тысячи. Для Московской области еще больше – пять тысяч и тридцать тысяч.

Непосредственные списки лиц по обеим категориям должны были разрабатывать местные органы НКВД. Увеличение лимитов допускалось по согласованию с Центральным аппаратом. Сколько всего предполагалось поставить к стенке по всей стране, Микоян не стал считать, но на глаз речь шла о многих десятках тысяч. Аккуратность таблицы указывала на участие Маленкова в ее составлении, но подробностей Микоян не знал, не мог знать: приказ не обсуждали, за него не голосовали. Членов Политбюро поставили перед фактом. Сталин сделал это, без сомнения, специально – давал понять, что любой член Политбюро сам мог в любой момент пойти по первой категории.

Особенно поразил Микояна пункт, предписывающий сохранять в тайне место и время исполнения приговора, то есть родственники расстрелянных не могли знать ни даты смерти, ни места захоронения. Родственников, кстати, надлежало отправлять в ссылки, но не всех, а только проживающих в крупных городах. Был указан и список таких городов. Точные сроки: начать 5 августа и закончить за четыре месяца.

Микоян достаточно давно работал на верхних этажах партийно-государственной системы и сразу увидел, что приказ, вроде бы подробный и внятный, открывает возможности для ошибок, перегибов, произвола и эксцессов исполнителей. Как можно казнить людей по плану, по разнарядке? Если на ту или иную республику спущен план в 500 человек, а настоящих врагов выявлено, например, всего 300 человек, то где взять недостающих? Выдумать? Фальсифицировать улики? А ведь система построена на жесткой дисциплине и точной отчетности. То есть если Москва приказала найти тысячу врагов, значит, надо разбиться в лепешку, но найти их и отчитаться. Если не выявишь нужного количества, сам пойдешь по первой категории. Самое трудное – не с кем обсудить. Даже с женой нельзя. Только с самим собой, в собственной голове.

Машина проехала Кутузовский проспект. Сквозь дождь Микоян видел витрины магазинов, яркие рекламные плакаты, призывающие покупать дальневосточных крабов, пельмени, шоколад, папиросы. Все эти плакаты он сам согласовывал, а многие и лично придумал. Эти плакаты обычно поднимали Микояну настроение, но сегодня было не так.

А. И. Микоян вместе с А. М. Горьким и членами политбюро приветствует участников парада физкультурников, 1936 год

Москва сильно изменилась в лучшую сторону. Недавно запустили метро. Реконструировали мосты и набережные, появилось газосветное освещение, и даже звезды над кремлевскими башнями оборудовали светящимися элементами. На фасадах домов висели огромные портреты улыбающихся молодых мужчин в кожаных шлемах: летчики Чкалов, Байдуков и Беляков. Совсем недавно, в июне, эти трое на уникальном самолете АНТ‐25 совершили первый в мире беспосадочный перелет из Москвы в Ванкувер через Северный полюс и прославились на весь мир. Успех был грандиозный и совершенно заслуженный. Советские парни, советский самолет, советский бензин, советская радиосвязь. У Микояна защемило сердце, ведь и его собственные сыновья мечтают стать летчиками – стены их комнат увешаны теми же портретами, вырезанными из газет.