Андрей Громыко. Дипломат номер один

Громыко же считал необходимым договариваться. И в марте 1970 года начались переговоры по Западному Берлину. С советской стороны их вел посол в ГДР Петр Андреевич Абрасимов, недавний крупный партийный работник. Формально он подчинялся министру иностранных дел Громыко. В реальности обращался напрямую к членам политбюро и самому генеральному секретарю. Андрей Андреевич вынужден был с этим считаться.

В годы войны Абрасимов – близкий помощник начальника штаба партизанского движения Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко. После войны – секретарь ЦК компартии Белоруссии. На дипломатической работе оказался, потому что хозяин ГДР настойчиво просил сменить советского посла Первухина.

Петр Абрасимов работал первым секретарем Смоленского обкома. Его срочно вызвали в ЦК. Он приехал в столицу на машине. В приемной просидел около трех часов. Наконец его вызвали на заседание Президиума ЦК. Он предполагал, что речь пойдет о новой работе. Но назначение оказалось совсем уж неожиданным.

«Абрасимову, – вспоминал работавший в посольстве в Берлине Юлий Квицинский, – было пятьдесят лет, он был в расцвете сил и энергии и был человеком, который быстро шел в гору. Вопросы решал быстро и напористо… Был очень строг и требователен, а иногда и непредсказуем в своих решениях и поступках. Со временем я начал понимать, что, имея за плечами огромный опыт партийно-аппаратной работы, он “вычисляет” зачастую такие возможные коварные замыслы и ходы у других, до каких мне сразу было бы и не додуматься».

В декабре 1962 года Петр Андреевич прибыл в Берлин принимать дела. Первый секретарь ЦК СЕПГ Вальтер Ульбрихт поинтересовался у нового посла, как ему нравится аппарат посольства. Абрасимов насторожился:

– У вас к кому-то есть претензии?

– Нет, – с некоторой ленью в голосе ответил Ульбрихт. – Просто, когда приходишь на новое место, лучше всего сменить сразу весь аппарат. Оно надежнее, когда вокруг только люди, вами подобранные и обязанные всем лично вам. Я всегда так поступал…

«Властолюбивый и коварный в отношении своих подчиненных, – таким запомнил Абрасимова один из лучших знатоков немецкого языка Александр Яковлевич Богомолов, который попеременно работал то в аппарате ЦК КПСС, то в посольстве в Восточном Берлине, – но подхалим по отношению к тем, кто в то время стоял выше него на иерархической лестнице».

Абрасимова называли смесью интеллигента и бульдозера. В Берлине его персона вызвала отторжение едва ли не с момента приезда. Его обвиняли в высокомерии, пренебрежительном отношении к руководителям Восточной Германии, злоупотреблении служебным положением. Посол без колебаний звонил по правительственному телефону главе правительства ГДР, даже если дело касалось покраски забора. Из иностранных языков он знал только польский – как выходец из Белоруссии. Но любил произнести какую-нибудь фразу по-немецки, которую заранее выучил.

Квицинский: