Англичанин из Лебедяни. Жизнь Евгения Замятина (1884–1937)

Суд с самого начала был явно на стороне автора. Несомненно, большое впечатление произвело прочитанное на суде Ваше письмо. Приговором – театр был признан виновным в неисполнении постановочного договора и обязанным уплатить автору около полутора тысяч рублей. <…> Пьеса все-таки похоронена [Примочкина 1996: 190].

Смирившись с поражением, он уже в 1928 году начал переделывать пьесу, постановка которой не состоялась, обратно в прозаическое произведение об Атилле, ставшее незаконченным романом «Бич Божий» (1928–1935) [BDIC, dossier 16].

Весной 1928 года Замятин также закончил «Наводнение» – последнее значительное произведение, написанное им до отъезда из СССР [ОР ИМЛИ. Ф. 47. Оп. 1. Ед. хр. 96–99]. В январе следующего года он написал С. А. Обрадовичу, одному из редакторов альманаха «Земля и фабрика», с жалобой на замеченный им ряд поправок в гранках текста. В этой новелле Замятин, филигранно владея стилем, снова исследует темы бесплодия и сексуального желания, лишения невинности и насилия (в рассказе присутствует убийство топором). Ритм тексту задают наводнения, наступающие на город, в котором узнается Санкт-Петербург Достоевского. Однако сюжет построен вокруг другого «наводнения» – менструального цикла Софьи, растущего внутреннего напряжения по мере приближения месячных и гнетущего страха из-за очередного доказательства ее бесплодности. В запутанном и пророческом сне, который можно было бы интерпретировать с помощью фрейдистских терминов «сгущение» и «смещение», героине видится убийство ее молодой соперницы Баньки. Во сне ее менструальное кровотечение ассоциируется с кровью, которой окрасятся после преступления ее руки. Эта цепочка развивается дальше: героине приходит мысль, что зачатие ее дочери произойдет только после смерти Баньки. В письме Обрадовичу Замятин допускал, что цензорам может не понравиться, как Банька неправильно произносит слово «совнарком», но он возражал против казавшихся ему ханжескими сокращений, внесенных редакторами. «Очень хорошо, если редакция альманахов “ЗиФ”-а исправляет молодых авторов и учит их, как надо писать. Но я, пожалуй, из такого возраста уж вышел, за художественную сторону моих работ – отвечаю сам и “художественной” правки моих вещей допустить ни в коем случае не могу». Он также сослался на новый закон об авторских правах, принятый в 1928 году, и настаивал на том, чтобы сокращенные фрагменты были восстановлены, грозясь забрать рассказ[342]. «Наводнение» в конце концов было опубликовано в начале марта 1929 года, и Гребенщиков договорился о его авторской читке на литературном вечере в апреле[343].

Одним из интересных проектов лета 1928 года, когда Замятину не удалось поехать в отпуск из-за проигранной впоследствии борьбы за «Атиллу», стала совместная работа над либретто к новой опере Д. Д. Шостаковича по гоголевской повести «Нос» (1836 год). Шостакович решил обратиться к этому тексту, потому что считал, что он больше, чем произведения советской эпохи, подходит для его концепции сатирической оперы. Замятин был упомянут как один из авторов опубликованного либретто (1930 год) наряду с Г. Иониным, А. Г. Прейс и самим Шостаковичем [ОР РНБ. Ф. 292. Ед. хр. 56]. Еще одним событием стало исполнение музыки к «Блохе» (композитор Ю. А. Шапорин) на симфоническом концерте в виде сюиты, партитуру которой планировалась выпустить в продажу в следующем году. После всех неприятностей 1928 года Замятин написал короткий комический очерк «Мученики науки». В нем богатая вдова жертвует собой и выходит замуж за бывшего кучера Якова, чтобы подобное родство помогло ее сыну Ростиславу (выбор имени, конечно – скрытая шутка) поступить в университет. Однако Яков начинает требовать, чтобы она ему прислуживала и приносила чай, как подобает настоящей жене рабочего[344].