Анна Каренина. Не божья тварь

А так называемый "поток сознания", который Набоков выставляет как нечто неосознанное, не имеющее отношения к настоящей Анне и случайно выскочившее из нее в момент сильных переживаний из-за якобы своей гибнущей любви, - этот поток сознания на самом деле есть не что иное, как глубочайшее осознание своего жизненного поражения, проигрыша, а раз так, раз она не в силах победить этих всех людей, подчинить их своей воле, то она не даст им возможности увидеть ее поражение - она умрет, но не позволит им торжествовать над ней. Хотя торжествовать никто и не собирался. Это сама Анна всю жизнь над кем-то торжествует, с кем-то борется и одерживает победы. Просто она судит по себе.

*

Но пока еще она не собирается умирать. Пока еще она ищет пути к отступлению и помощь. Она едет к Долли. Испуганная сопротивлением Вронского, Анна едет к ней для того, чтобы заручиться ее состраданием и поддержкой в случае разрыва теперь уже и с любовником, т.к. репутация Анны в этом случае гибла окончательно. Одно дело когда она сама ушла от мужа к любовнику - это еще может выглядеть как поступок. И другое дело когда позже этот любовник бросил ее. И если в первом случае с Анной в свете были просто прекращены все отношения, то теперь от нее бы стали просто шарахаться. Поэтому поддержка Долли необходима ей как воздух. И только у нее она и может ее получить. Долли уважают. И только Долли продолжала ездить к ней. Только Долли продолжала относиться к ней дружески.

А того факта, что отношение к ней Долли довольно сильно изменилось с момента ее последнего визита к ним в имение, Анна предпочла не замечать - как любой манипулятор, Анна слишком хорошо разбирается в порядочных людях, поэтому уверена, что разжалобить Долли ей удастся при любых обстоятельствах.

Время - три часа дня. После дождя погода стоит ясная, на улицах оживленно. Она почувствовала, как ей стало легче и даже мысль о смерти отступила от нее и больше не казалась ей неизбежной. Похоже, к трем часам дня губительное действие двойной дозы морфина (утреннее помутнение сознания, стойкий иррациональный страх, провалы в памяти, заторможенность, тревожность) намного уменьшилось. Но взамен... неизбежно пришла депрессия, неосознанная тяга и злоба.

"Теперь она упрекала себя за то унижение, до которого она спустилась. "Я умоляю его простить меня. Я покорилась ему. Признала себя виноватою. Зачем? Разве я не могу жить без него?"

Она стала читать вывески, все больше думая о том, что она ни за что не позволит Вронскому одержать над ней верх: "Я не покорюсь ему; я не позволю ему воспитывать себя". И в голове ее все быстрей начинают вертеться мысли о ее выдуманном унижении.

Тут ей вспомнился вдруг Алексей Александрович и то, с какой легкостью она изгнала его из своей памяти. И ей подумалось, что Долли может упрекнуть ее в неправоте - что она оставила первого мужа, а теперь хочет оставить и второго, и что она не права. Но разве она хочет быть правой? "Разве я хочу быть правой! Я не могу!" - проговорила она, и ей захотелось плакать".

Она заметила двух веселых девушек и подумала, что они говорят о любви - "Верно, о любви? Они не знают, как это невесело, как низко..."

Она увидела играющих мальчиков и подумала о сыне, о котором уже больше года забыла и думать - "Сережа! И я все потеряю, и не возвращу его. Да, все потеряю, если он не вернется".

Мелькнула мысль, что Вронский мог опоздать на поезд и уже вернуться домой, но она осекла себя: "Опять хочешь унижения!" И ей стали тут же противны его лошади и его коляска.

"Нет, я войду к Долли и прямо скажу ей: я несчастна, я стою того, я виновата, но я все-таки несчастна, помоги мне" - подумала Анна.

Она подъезжает к дому Долли. И вот, "придумывая те слова, в которых она все скажет Долли, и умышленно растравляя свое сердце", она поднимается по лестнице. Но еще прежде, чем войти, сразу интересуется, есть ли кто у Долли. Она спрашивает не просто так. Она заранее предполагает, что да, есть, и даже догадывается кто именно.

Да, есть, Катерина Александровна Левина, - отвечают ей. И в ее сердце моментально вспыхивает злоба: "Кити! та самая Кити, в которую был влюблен Вронский, - подумала Анна, - та самая, про которую он вспоминал с любовью. Он жалеет, что не женился на ней. А обо мне он вспоминает с ненавистью и жалеет, что сошелся со мной".

И старая ненависть к Кити, у которой она некогда - из гордыни, из пустого тщеславия, из игрушки, из комплекса превосходства - на глазах у всех увела жениха и тем самым опозорила ее перед всеми, не говоря уж о глубокой душевной ране, которую она нанесла ей всем этим, - ненависть к Кити, которая после всех этих гадостей посмела не прийти к ней, чтобы ее проводить, посмела выказать ей свое нежелание продолжать с ней общаться, - ненависть к Кити, мужа которой она соблазнила с такой приятной легкостью буквально за один вечер, с улыбкой уверив его при этом в своих неизменных симпатиях к его милой жене на сносях, - ненависть к Кити вернулась к ней с неудержимой силой.