Анна Каренина. Не божья тварь

"Уехал! Кончено!" - сказала себе Анна, стоя у окна; и в ответ на этот вопрос впечатления мрака при потухшей свече и страшного сна, сливаясь в одно, холодным ужасом наполнили ее сердце".

Вдруг ей стало панически страшно находиться одной в комнате. Страх был настолько силен, что она позвонила слуге и, не дожидаясь его прихода, сама поспешила выйти из комнаты ему навстречу.

Она приказывает узнать, куда поехал Вронский. Ей докладывают: граф поехал в конюшни, но приказал передать, что если ей будет угодно, то он немедленно вернется домой.

Она торопливо пишет ему записку: "Я виновата. Вернись домой, надо объясниться. Ради бога приезжай, мне страшно" - и приказывает доставить ее как можно скорей.

Ей все еще страшно остаться в комнате одной (наркотический психоз делает свое черное дело), она выходит вместе со слугой и идет в детскую. Она видит там дочку, но... ее сознание мутится, мысли путаются - она принимает девочку за своего сына и искренне удивляется, что он сейчас вдруг почему-то стал совсем на себя не похож: "Что ж, это не то, это не он! Где его голубые глаза, милая и робкая улыбка?"

Она начинает играть с девочкой, но вдруг выражение ее личика так сильно напомнило ей Вронского, что к горлу подступили истерические рыдания, и она поспешно вышла.

Больше всего на свете она желает сейчас, чтобы он вернулся и все ей объяснил про эту девушку, которую она видела в окне. Она горячо уговаривает себя, что на этот раз она обязательно ему поверит, и даже если он ничего не будет объяснять, то она все равно обязательно, обязательно ему поверит! Иначе - смерть. "Если я не поверю, то мне остается одно, - а я не хочу".

И она действительно не хочет. Ибо смерть, грозная тяжелая смерть, давно вскормлена в ней, она слишком сейчас близка и смертельно пугает Анну.

Она отмечает: прошло двенадцать минут. Конечно, он уже получил записку, думает она, и теперь едет назад. Да-да, он вернется через десять минут. Еще десять минут, всего лишь десять минут! Но что если он не приедет? Нет-нет, этого не может быть!

Она плачет... Он приедет, он обязательно приедет, надо пойти умыться, чтобы он не видел меня с заплаканными глазами, думает она. Ах да, причесалась ли она? Она не может вспомнить... Она ощупывает голову - вроде бы да. Но когда она успела это сделать? Она не помнила... Неужели причесана? Она не может поверить своей руке.

Она смотрит на себя в зеркало. "Кто это?" - удивляется она, увидев свое отображение. Ее глаза в зеркале странно, очень странно блестят - они испуганы и странно блестят, а ее лицо воспалено. "Да это я", - вдруг поняла она".

Вдруг внезапное сексуальное возбуждение нападает на нее. Она явственно почувствовала на себе поцелуи Вронского. Она содрогнулась, как в момент сексуального желания, и повела плечами. А потом подняла руку и поцеловала ее. "Что это, я с ума схожу", - подумала она.

Она пошла в спальню. Горничная Аннушка убиралась там. Анна остановилась перед ней и... сама не зная зачем... произнесла ее имя. Но, казалось, что горничная всё поняла. Похоже, подобная заторможенность барыни по утрам была ей уже давно не в новинку... Она спокойно напомнила Анне, что та собиралась съездить к Дарье Александровне - к Долли.

Анна снова посмотрела на часы. Подумала, что Вронский должен вот-вот вернуться. И ее захлестнул приступ жалости к себе: "Но как он мог уехать, оставив меня в таком положении? Как он может жить, не примирившись со мною?"

Она стала смотреть в окно и заново высчитывать время его возвращения. Кто-то подъехал. Это был посланный к Вронскому. Графа не застали, сказал он, граф уже уехал на Нижегородскую дорогу. И слуга вернул ей ее записку к Вронскому. Она не поняла. Потом с трудом сообразила... что если ей вернули записку, значит, он не смог ее получить.

Тогда с этой же запиской она отправляет слугу к матери Вронского. Дополнительно она пишет сообщение для срочной телеграммы: "Мне необходимо переговорить, сейчас приезжайте".

"А я сама, что же я буду делать? - подумала она. - Да, я поеду к Долли, это правда, а то я с ума сойду".

Снова столкнувшись с горничной, она заметила в ее глазах сострадание - и разрыдалась, "беспомощно опускаясь на кресло". Потом, будто очнувшись от чего-то, она встала и торопливо вышла из дома - "с ужасом прислушиваясь к страшному клокотанью, происходившему в ее сердце"...

32. Последний день

"После ничем не кончившейся встречи с Долли, когда она случайно видится с Кити, она едет домой. По пути домой снова начинается поток сознания".

Ложь Набокова

Надо же, как походя, одним небрежным росчерком Набоков уничтожил одну из важнейших сцен романа - последнюю встречу с Кити! А ведь с Кити она видится совсем не случайно - она сама и довольно упорно делает все для того, чтобы увидеться с Кити. Зачем? Мы разберем это в данной главке.