Антропология недосказанного. Табуированные темы в советской послевоенной карикатуре

Еще один сквозной образ, который часто использовался крокодильскими карикатуристами и был условно связан со Средней Азией, – образ джинна (05/1967, 15/1968, 32/1974). Архетипический сюжет с исполняющим желания джином был хорошо знаком советской аудитории после успеха книги Лазаря Лагина «Старик Хоттабыч» (1938) и одноименного фильма (1956, реж. Г. Казанский), а также картины «Волшебная лампа Аладдина» (1966, реж. Б. Рыцарев). Как и Золотая рыбка, в стране победившего дефицита Джинн чаще всего ассоциировался с возможностями достать редкий товар, например импортный гарнитур (02/1979). Однако вокруг данного персонажа карикатуристы строили и другие пуанты – например, утомленный джинн предлагает хозяину наконец устроить его на работу (22/1980).

В целом в послевоенный период Средняя Азия, как и Кавказ, с одной стороны, служила экзотически полигоном для демонстрации достижений советского строя, а с другой – позволяла оправдывать «отдельные недостатки» социалистического строя тяжелым наследием, сохранившимся на окраинах империи. Одновременно фокус негатива целевой аудитории смещался с центральной власти на национальные окраины. В то же время можно говорить и о том, что «Крокодил» учитывал интерес широкой публики к региону. Именно столкновение интересов учредителя и целевой аудитории привело к такой популярности среднеазиатских сюжетов у крокодильских иллюстраторов.

Сибириада и «сибиряки»

В целом статистика появления различных этнических образов значительно менялась в зависимости от этнополитического контекста, однако стабильно оставались «белые пятна», то есть этносы, игнорировавшиеся художниками-карикатуристами. При этом в большинстве случаев при создании карикатур использовались базовые этнокультурные стереотипы.

1950-е: «Сказание о земле Сибирской»

В процентном отношении именно 1950-е годы стали самыми плодотворными для этнической тематики: в среднем 3,6% от общего количества иллюстраций «Крокодила» этого десятилетия были так или иначе этнически окрашенными, в дальнейшем их количество будет только уменьшаться. В 1950-е годы среди героев плакатных, но не карикатурных иллюстраций к «Крокодилу» – строители Главного Туркменского канала, канала «Волга – Дон», казахстанские целинники, алтайские хлеборобы и прочие покорители сил природы. По сути, эта визуальная риторика вдохновлена образами героических советских кинолент, таких как фильмы режиссера Ивана Пырьева «Сказание о земле Сибирской» (1948) или «Испытание верности» (1954), герои которых уезжают в Сибирь и на Чукотку проектировать комбинаты и строить дороги, а их возлюбленные по-декабристски следуют за ними.

А вот заключенные ГУЛАГа и ссыльные поселенцы, составлявшие немалый процент «сибиряков поневоле», попасть в официальные бравурные отчеты «Крокодила» об ударных комсомольских стройках не могли. Их силами

за годы войны приполярные шахты ГУЛАГа выросли по значению и размерам; дорожная сеть на Колыме увеличилась в десять раз, а Норильск превратился в крупный центр добычи никеля. <..> к концу 1960-х традиционные охотничьи угодья и оленьи пастбища Дальнего Севера превратились в важнейший источник советских фосфатов, никеля, золото, олова, слюды, вольфрама и леса. Тем временем Северо-Западная Сибирь стала крупнейшим нефте- и газодобывающим регионом СССР и центром новой общегосударственной стратегии развития[123].

Показательно, что сами коренные малочисленные народы Севера (а не румяные русые колонизаторы) входят в визуальную повестку (07/1958; 01/1959) после выхода постановления ЦК КПСС и Совмина СССР от 16 марта 1957 г. «О мерах по дальнейшему развитию экономики и культуры народностей Севера», обязывавшее «вовлекать коренные народы в реализацию крупных промышленных и сельскохозяйственных проектов – по большей части с помощью системы льгот при найме на работу и продвижения по службе, но также через интенсификацию традиционного оленеводческого, охотничьего и рыболовного хозяйства»[124].

1960-е: «А олени лучше!»

Колониальная парадигма отображения этносов, характерная для представителей среднеазиатских республик, с их ярко выраженной экзотичностью, проявлялась еще и в попытке обозначить обширные территории к востоку от Уральского хребта через расовый тип: все без исключения коренные народы Сибири и Дальнего Востока изображаются одинаковыми условными монголоидами.

(«Ермак: —Привет молодым покорителям Сибири!») Рис. Л. Генча. «Крокодил». 1956. № 17. Обложка