Антропология недосказанного. Табуированные темы в советской послевоенной карикатуре

11. Важно, что изображение алкозависимых дам в «Крокодиле» – большая редкость. Тема женского алкоголизма была жестко табуирована; отдельные карикатуры с пьющими женщинами стали появляться только в самом конце 1980-х. Так, в карикатуре 1988 г. изображена парочка «дегустаторов» после распития «Сирени», «Ландыша» и «Тройного одеколона», причем джентльмен обращается к своей даме с приглашением потанцевать (22/1988).

Обычно в визуальном дискурсе женщины поднимают бокалы на официальных праздничных застольях, но чаще обслуживают их, и почти никогда не изображаются выпившими (на некоторую «распущенность» чаще указывает сигарета). Бытование двух устойчивых моделей потребления алкоголя – «мужской» и «женской» («по праздникам», в кругу семьи) – фиксируется Социологическим центром РАН в 1993–1994 гг.[239]: модальная частота алкогольного потребления у мужчин – один-два раза в неделю (38,3%); среди женщин самая высокая доля тех, кто пьет не чаще одного раза в два месяца (40,0%), далее следуют респондентки, выпивающие один-два раза в месяц (36,9%).

При этом советский антиалкогольный плакат фиксировал эту проблему куда жестче. Сюжеты последствий употребления алкоголя и беременности, здоровья и качества жизни ребенка, лишения материнских прав с начала 1980-х поднимаются постоянно: «Променяла», «Мама любит не меня», «Остановитесь!» 1982 г.[240], «Или, или» 1983 г. Подобные сюжеты в плакатной графике встречались и раньше, например в 1930 г.: «Помни, когда ты пьешь, твоя семья голодна»[241].

12. Самая уязвимая категория созависимых в антиалкогольных карикатурах и плакатах – дети и подростки. В подборке карикатур 1920–1930-х гг. «Великие Октябрьские социалистические дети»[242] не менее трети изображений посвящено детям, либо употребляющим алкоголь, либо живущим в семьях с пьющими родителями. Можно проследить разные преломления этой сюжетной линии: это и «дурные компании» развязных подростков, за которыми не следят «беспечные мамаши» (35/1956, 28/1974, 28/1980, 27/1983), и обычай «проставиться» с первой зарплаты (10/1976, 06/1988), и молодежные кафе, куда просачиваются «дети до шестнадцати» и требуют коктейлей[243], и продажа алкоголя несовершеннолетним (21/1955, 27/1983). Родители сами подталкивают ребенка к употреблению алкоголя, например обильными возлияниями отмечая «окончание четверти без троек» (02/1980).

13. Обширна, но несколько однотипна сюжетная линия, давшая название этому разделу книги, – алкоголики, хулиганы и тунеядцы. Очевидная взаимосвязь неумеренного употребления и брака на производстве, тунеядства и прогулов, а также асоциального поведения разрабатывалась художниками-карикатуристами на всем протяжении существования журнала (17/1926, 12/1927, 05/1936, 20/1955, 01/1956, 05/1956, 36/1960, 11/1963, 22/1977, 01/1979, 02/1982, 11/1982)[244]. Сюжет с липовыми бюллетенями из-за пьянства и похмелья может считаться бродячим, при этом алкоголизм как болезнь не воспринимается: таким образом, тема снижается и пародируется. Первый лечебно-трудовой профилакторий (ЛТП) открылся в 1967 г.; 1972 г. был ознаменован постановлением № 361 «О мерах по усилению борьбы против пьянства» с лозунгом «Пьянству – бой!». В наиболее вопиющих случаях буйные потребители алкоголя оказывались в вытрезвителях или милиции[245] (36/1971, 36/1974, 17/1988, 30/1988).

14. Алкоголь как символ отдыха, отпуска и традиционного мужского досуга – еще одна излюбленная и обширная тема. В советской карикатуре одинаково много пьют «организованные отдыхающие» и «дикие» туристы-походники: рыбалка и охота, посещение футбольного матча, курортный отдых на берегу моря, выезд на природу и даже поджаривание в адском котле – нет повода не выпить для нашего человека (11/1954, 15/1956, 18/1966, 20/1969, 19/1973, 16/1975, 13/1978, 05/1979, 22/1979, 20/1980, 06/1983, 28/1986)[246]. «Крокодил» предлагает спасать природу от оставляющих за собой битые бутылки пьяных «свинтуристов»: «Пора таких (они нередки) переселять из леса в клетки!» (09/1974).